Книга Верну тебя, бывшая жена, страница 11 – Лена Голд

Сейчас она бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд через прилавок. Я знаю этот взгляд. Она все понимает.

Прошло уже несколько дней. Дней тяжелой, гулкой тишины в особняке и оглушающего гула мыслей в моей голове.

— Регина, я выложила те образцы камней, что ты просила, в мастерской, — говорит Марго, не поднимая головы от браслетов. — И… принесли кофе. Твой, двойной эспрессо.

Она ставит передо мной картонный стакан. Беру, делаю глоток. Он горячий и горький. Как и все в последнее время.

Подхожу к витрине, будто проверяя композицию, но на самом деле просто чтобы скрыть лицо.

Прошло несколько дней. А от Арслана ни звонка, ни сообщения. Ни единого звука. Та самая «командировка» поглотила его полностью.

Мне стыдно признаться себе, что где-то в глубине, под толстым слоем обиды и гнева, теплился какой-то дурацкий, ранимый огонек ожидания. А вдруг? А вдруг он одумается? Позвонит? Спросит: «Как ты? Как Арина? Скажет …Прости».

Но нет. Абсолютная тишина. Его мать, та хоть кричит, шипит, обвиняет. Ее ненависть — хоть какая-то форма присутствия. Его же отсутствие — это вакуум. Он просто… стер нас. Стер как досадную помеху, которую удалил из своего ежедневника.

Эта тишина ломает последние сомнения. Тянуть больше нечего. Ждать нечего. Если даже он не считает нужным дать о себе знать собственной дочери, то о каком браке может идти речь? О каком обсуждении как взрослые люди?

Мне физически невыносимо возвращаться в тот дом. Каждый шаг по мраморному полу отдается эхом в пустоте. Каждый взгляд на дверь его кабинета — укол. И постоянное, изматывающее ожидание нового выпада Мадины Абрамовны, которая теперь, лишившись сына перед глазами, видит во мне единственную цель для своего яда. Я не могу больше дышать этим воздухом. Не могу позволить Арине расти в той атмосфере молчаливой войны и открытой неприязни.

Пора действовать. Самостоятельно. Потому что тот, кто должен был быть партнером, давно перешел в стан противника, а теперь и вовсе устранился.

Делаю очередной глоток обжигающего кофе. Решение, которое зрело исподволь, теперь кристаллизуется с холодной, болезненной четкостью. Пора. Сегодня.

— Рита, — говорю я. Голос звучит хрипло. Я откашлялась. — Мне нужно уйти пораньше. У меня встреча.

Она поднимает на меня глаза. В них нет праздного любопытства, только готовность помочь.

— Конечно. Я все закрою. Договор с логистикой по новым коробочкам я уже отправила тебе на почту. Посмотри, когда будет время.

— Спасибо. Ты… — я запинаюсь. Как это сказать? Как признаться, что она даже не представляет, как я ценю, что она просто здесь и ничего не спрашивает? — Ты большая умница. Я завтра буду к открытию.

— Удачи на встрече, Регина.

Беру сумку и плащ. Выходя из магазина, не оглядываюсь на свое «тихое царство». Сегодня оно не дало мне утешения. Оно дало мне последний толчок. Потому что если здесь, в месте, которое я построила сама, чувствую себя уверенно, то почему я должна терпеть унижения там, в доме, который тоже принадлежит мне?

На улице — серый, промозглый день. Сажусь в машину, но не завожу мотор сразу. Беру телефон. Палец замирает над контактом «Елена Сорокина, юрист». Я так долго откладывала этот звонок. Ждала знака, жеста, любой возможности, чтобы все это оказалось страшным сном. Но знаков не было. Было только гнетущее молчание.