Книга Долгая дорога к тебе, страница 68 – Татьяна Рябинина

Ухожу, стараясь не хихикать. Просто открываю холодильник и делаю бутеры из того, что там есть. Надо будет водички по дороге купить.

Надо — но, разумеется, забываем. Хорошо хоть на Финбане вспомнили. В «ласточку» заскакиваем в последний момент. Она уже плотно набита, с трудом находим два места рядом. А поехали бы с Уделки, так и стояли бы всю дорогу.

Напротив какая-то бабка, смотрит на нас злобно, хотя мы разговариваем тихо, даже не в обнимку сидим. Вот иногда я удивляюсь, некоторые люди как будто сразу старыми родились. Молодыми никогда не были, не влюблялись. Может, и правда? Или просто завидуют? Злятся, потому что молодость ушла? Неужели и мы такими станем?

Да нет, не может быть. Я не завидую, когда другим хорошо. Ну, может, и завидую немного, но уж точно не злюсь и не желаю ничего плохого.

Говорю об этом Ринату, когда мы уже выходим из электрички и идем потихоньку в сторону залива. Как здорово, что ему обо всем можно рассказать. Обо всем, что думаю.

— Ты такая… хорошая, Данка, — говорит он, останавливается и целует меня.

— Нашли место лизаться, паскудники!

Оборачиваемся и видим ту самую бабку, которая сидела рядом. Фыркаем и идем дальше, держась за руки. То и дело смотрим друг на друга и начинаем хохотать.

Какой все-таки классный день. Пусть таким и будет.

Глава 38

Дарья

— Ты Ринату сказал? — спросила я Тима, когда, постояв в плотной пробке, мы выбрались наконец на «Сортавалу».

— Нет. — Он забавно скривился. — А ты Дарине?

— Тоже нет. Но, кажется, она что-то просекла. Зашла вчера, когда я перед шкафом стояла, думала, что взять. Спросила так ехидно, куда я собираюсь. А я начала блеять, как овца. Про стирку.

— Боже, Даш, после того как Рума собралась замуж за Мысникова, думаю, их уже ничем не удивить. Детей, в смысле.

— А чего тогда не сказал? — фыркнула я.

— Ну… не знаю. Никто не спрашивал.

По дороге мы почти не разговаривали. Тим, как и я, за рулем не отвлекался, хотя водил намного лучше меня. Я смотрела на бегущий за окнами лес, слушала музыку, но больше вслушивалась в напряжение между нами. Тонкое, звенящее, как золото и хрусталь. В детстве мне нравилось подвесить на нитку мамино золотое кольцо и слегка ударить им по краю хрустального бокала, а потом вслушиваться в едва слышный, тающий звон.

— Тим, а ты случайно меня не назло врагам пригласил?

Это была провокация, и она удалась.

— А ты не назло врагам согласилась? — ответил он вопросом на вопрос, глядя на дорогу.

— Ну если только совсем немного, — честно сказала я.

— Ну вот и я… немного. Да нет, Даш. На самом деле не поэтому. Просто кое-кто мне развязал руки.

— То есть до этого вы жили как соседи и ты был такой верный муж?

Ой, куда-то нас не туда понесло, товарищи. Возможно, пригласи он меня в кино или в ресторан, мы были бы более сдержанны. Но пляж, да еще там, куда мы ездили во времена лихой молодости… Телесное электричество — оно такое, опасное.

— Нет, — помедлив, ответил Тим. — Не совсем. И не я начал первым. Это уже неважно. Мы бы все равно развелись, но было достаточно причин не торопиться.

— Скорее, не было причины, чтобы поторопиться, — уточнила я.

— Может, и так. Это было такое очень зыбкое равновесие. Хватило бы малейшего толчка, чтобы все рухнуло.

— Точка бифуркации, — ввернула я умное словечко.