Книга Долгая дорога к тебе, страница 41 – Татьяна Рябинина

Наверно, что-то во мне перекипело за эти дни, и я уже не так остро воспринимала наличие у Даньки кавалера. Рано или поздно это должно было случиться. И даже то, что это сын Тима, капельку сгладилось. Возможно, потому, что мы с ним оказались в одной лодке. Удивительно, но Тим — вечно психованный, вспыльчивый — пригасил мой псих, поговорив со мной спокойно и рассудительно. Как будто расставил все по полочкам. И теперь меня больше беспокоило другое.

Иван и Румия — их реакция, когда узнают. Надеяться, что они останутся в неведении, было примерно как рассчитывать, что не взорвется прикопанная на торной дороге мина. Я слишком хорошо знала Ивана, чтобы не понимать, как его запенит подобная информация. Да и Румия вряд ли сильно изменилась. Тем более Тим подтвердил: будет задница.

Приехав на работу, я позвонила Ирине и узнала, что ее готовят к литотрипсии — дробить камень ультразвуком. А если не получится, тогда придется оперировать. Договорились, что подъеду к ней после работы, привезу все необходимое.

— А Иван вообще в курсе? — поинтересовалась я, уже собираясь закончить разговор.

— Нет, — ответила Ирина. — Зачем его зря беспокоить?

И вот тут-то меня бомбануло по полной программе.

— То есть вы хотите сказать, что нежному Ванечке не нужно знать, что его мать в больнице?

Прекрасно! Замечательно! А я ей вообще-то уже три года как бывшая невестка и ни разу не подружка. Мы с ней общаемся только ради Даньки. Но я, значит, должна ей задницу заносить, потому что у любимого сыночки-корзиночки психика пострадает.

Вразумительного ответа я так и не услышала, поэтому тут же позвонила Ивану и выложила, что его мать в больнице и не мешало бы ему как-нибудь о ней побеспокоиться. Палату, например, платную или что там еще нужно. Из нас троих максимум денег — у него. Не хватало только, чтобы я тратила свой ограниченный бюджет, рассчитанный на двоих.

— Хорошо, — кисло сказал он. — Заеду к ней, посмотрю, как там. Спасибо, что позвонила. Ты же ее знаешь, она слишком трепыхалистая, чтобы просить.

Ага, ага, еще как знаю. У него просить — да. А требовать от меня — запросто. Мяконько так требовать, что фиг откажешь, не почувствовав себя сукой. И сыночек у нее научился вливать чувство вины. Уж это я прекрасно знала.

— Ты чего такая взъерошенная? — спросила Тоня.

К счастью, по этому пункту я могла пожаловаться с чистой совестью. Она хоть и называла свою покойную свекровь мудрой женщиной, но когда-то контры у них были такие, что до валидола. Выслушала, покивала сочувственно.

— Да, умеют некоторые на шею сесть так, что потом не знаешь, как их оттуда сковырнуть. Эх, опять говна-пирога привалило. — Включив комп, Тоня открыла рабочую программу. — Скорей бы в отпуск уже.

Я подумала, что тоже хочу в отпуск. Снова. Неважно, что только что была. Там я толком и не отдыхала. Когда едешь куда-то с ребенком, не отдыхаешь, а работаешь мамой, и неважно, сколько ребеночку лет — семь или семнадцать. А я все-таки женщина… пока еще.

Ой, ну надо же, вспомнила, сказал насмешливо внутренний голос. В парикмахерскую лучше сходи, женщина. Думаешь, если блондинка, то седины не видно? И концов посеченных? Про маникюр с педикюром и всякое прочее вообще молчу.

Он был прав, зараза. После развода я себя подзапустила. Не то чтобы совсем махнула рукой на свою внешность, но поставь меня сейчас рядышком с той же Румией, и все сразу станет очевидно.