Книга Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир, страница 30 – Иман Кальби

Закат догорает. Зажигаются звезды. Где-то играет тихая музыка. Пахнет морем и цветами.

Я сижу на террасе и смотрю в темноту.

И вдруг — звонок в дверь.

Резкий, неожиданный, разрывающий тишину.

Сердце подпрыгивает и замирает.

Я медленно встаю. Иду к двери. Руки дрожат.

Кто там?

Он?

Или... она?

Может, узнала про меня и пришла устроить сцену, как в дешевых мелодрамах? В ее глазах я полная мразь. Да что уж про ее глаза. Объективно- я ужасна, раз согласилась на эту роль…

Я открываю дверь…

Я открываю дверь.

Он стоит на пороге.

Легкая белая рубашка навыпуск, рукава небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Льняные брюки, босые ноги в дешевых пляжных сланцах — на таком фоне роскошной виллы это смотрится почти вызывающе. Растрепанный, загорелый, расслабленный. Домашний. Такой, каким я его никогда не видела — без брони, без маски, без этой вечной готовности к атаке.

Сердце пропускает удар и ухает куда-то вниз, в самое нутро.

— Устроилась? — спрашивает он, входя без приглашения.

Он проходит внутрь, оглядывает виллу с ленивым любопытством собственника, который проверяет, хорошо ли разместили его вещь. Проводит пальцем по журнальному столику из тикового дерева, заглядывает в огромную ванну, которую я даже не успела рассмотреть, кивает на кровать под белым балдахином.

— Хорошо. Нормально устроили.

Я стою в дверях, скрестив руки на груди, и смотрю, как он хозяйничает в моем временном пространстве. Он здесь, в нескольких метрах от меня, и от этого воздуха в легких становится меньше.

— Как видишь, — мой голос выходит холоднее, чем я хочу. Слишком холодно, слишком колюче. Защитная реакция, которая включается автоматически, как только он приближается.

Он поворачивается ко мне. Поднимает бровь. Усмехается уголками губ.

— Что за кислая мина? Не нравится рай?

Я не выдерживаю. Ядовитая ревность, которая копилась все девять часов полета, пока я сидела одна в хвосте самолета и представляла их вдвоем в передней части, выползает наружу, как змея из норы.

— А чего так быстро? — усмехаюсь я, вскидывая подбородок. — Жена молодая, красивая, страсть должна кипеть. Медовый месяц все-таки. Или уже перекипело? Устал от семейного счастья? А может уже возраст не тот? На двух не хватит? Силы рассчитываешь?

Его челюсть поджимается. Я замечаю этот момент — как играют желваки, как темнеют глаза. Раньше этот взгляд заставлял меня замолкать. Сейчас я только злее становлюсь.

— В мужской силе моей все еще сомневаешься? — зло усмехается, фокусируя взгляд на оставленном им засосе на шее…

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть абсолютно безразличной. Получается плохо.

— Я просто интересуюсь. Зачем тратить драгоценное время медового месяца на меня, когда там законная супруга ждет? Иди к ней, Рустам. Меня ты знатно поимел позавчера. Пусть ей тоже перепадет. Или потому и не появлялся сутки, что на ее фронте работал?

Он делает шаг ко мне. Еще один.

— Если ты сейчас не перестанешь извергать яд, я трахну тебя в рот. Жестко…

Я усмехаюсь, входя в кураж.

— Тогда я отравлю твой член…

Я отступаю и упираюсь спиной в дверной косяк. Он подходит вплотную, нависает, и я чувствую его запах — море, ветер, и этот его парфюм, от которого у меня всегда подкашиваются колени.