Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 29 – Тина Джель

Хотя, жаловаться, на условия, грех. С таким-то доктором. И чисто, и питание вполне приличное. Если бы не капуста, которой заменяют почти все овощи и кормят ею практически каждый день, и про которую все кому не лень шутки шутят, то вообще было бы всё прекрасно. Но с такими сестричкам и с доктором, можно даже капусту пережить. Не ожидала я, что в обычной больнице, нам такое внимание будут уделять. Так за нас переживать будут.

Давно в больницах не лежала. Столько страхов про них везде пишут и рассказывают. А тут вот, на тебе, почти санаторий. И весело, опять же мне с молодыми девчонками. Я себя опять молодой с ними почувствовала.

Для меня всё это было полной неожиданностью...

С папой тоже всё обошлось, слава богу. Отпустили его почти сразу из больницы. Наказали беречься и больше так не волноваться. Он у меня хороший очень. Добрый. Всегда и во всём меня поддерживал: то словом добрым, то по головке просто погладит, успокоит, то денег даст, которые от мамы заныкал. Переживала за него. В последнее время он что-то на сердце жаловаться у меня начал. Возраст сказывается уже, конечно. А тут потрясение такое я ему устроила. Но всё равно ни слова упрёка от него не услышала. Только поддержку.

— Всё хорошо у меня мамуль? — отвечает ребёнок мой. — Сама как? Говорят вставать тебе уже разрешили? — спрашивает несмело.

От её «мамуль» тепло на душе становится. Радостно. И правда, может отойдёт со временем, свыкнется с мыслью. Наладится всё у нас с ней.

— Да, представляешь, сегодня в душ впервые ходила, — хихикаю, как девочка, вспоминая, как я тут салфетками обходилась, пока вставать мне не разрешали. Всё-таки душа обыкновенного никами салфетками не заменить. — Человеком себя, наконец, почувствовала.

— А выпишут тебя когда, не говорили?

— Я даже спрашивать пока об этом боюсь, — говорю как есть.

— Не скучно там тебе? — диалог наш пока ещё с ней осторожный, натянутый. Но я рада сейчас и такому. Стараюсь изо всех сил поддержать беседу. Зацепиться, не дать этой ниточке тоненькой оборваться.

— Ой, некогда мне тут скучать. У нас то анализы, то процедуры, то обход, то кормят нас. — Про овощное время препровождение молчу. Никогда столько не лежала в своей жизни. — Мы тут с девочками по вечерам книги читаем, потом обсуждаем. Знаешь, мне даже нравиться начинает... - рассказываю ей, как можно бодрее...

— Ой, мам, а я так боюсь. Как начитаюсь про случаи разные, так страшно становится. Может мне на кесарево напроситься? — делиться со мной начинает. Мне приятно.

— Да ладно тебе, ты чего? Я тебя сама родила, а мне лет столько же было. Всё хорошо у тебя будет. Не переживай. Ты же умница у меня, — успокаиваю её, как могу.

— Я думала ты со мной будешь, поддержишь меня, поможешь...

— Конечно с тобой буду, куда я денусь?

— Ну у тебя скоро другой будет, не до меня тебе...

— Да что ты говоришь такое? — возмущаюсь. — Как мне может быть не до тебя? Не выдумывай...

— Да я понимаю всё, — замолкает. — Мы вчера с Алевтиной разговаривали, — шмыгает вдруг носом. — В общем, мам, понимаю я всё...

— Вы говорят вчера на ужин ходили? — меняю тему, чтобы взбодрить её немного.

— Ой, мам, — встрепенулась она сразу. — Мы так ржали вчера, у меня даже живот разболелся от смеха. Я не знала, что Марго такая прикольная. Они как начали вспоминать с Ритой, как они в апреле на коньках в парк пошли кататься по лужам, у меня Арс даже икать начал от смеха...