Книга Осень подарила мне тебя, страница 33 – Шарлотта Эйзинбург

Я начинаю метаться взглядом по комнате в поисках своей одежды, сердце колотится уже от паники.

Глеб лениво потягивается, закидывая руки за голову. Он смотрит на мою панику с довольной, совершенно спокойной улыбкой.

— Рябова, угомонись, — смеется он, и в его голосе слышны бархатные нотки. — Ты забыла, кто ведет эту пару?

Я замираю.

— Ты...

— Именно. Я преподаватель. И я официально разрешаю тебе опоздать. Более того, — он встает с кровати, подходит ко мне и мягко убирает прядь волос с моего лица, — я настаиваю на том, чтобы мы сначала приняли душ. Вдвоем.

— Но лекция... — слабо сопротивляюсь я, хотя его предложение звучит куда заманчивее скучной аудитории.

— Студенты подождут. У них будет время повторить материал. А у нас с тобой есть дела поважнее.

Он подхватывает меня на руки, и я, смеясь, обвиваю руками его шею.

В душе мы дурачимся, как дети. Теплая вода, много пены и поцелуи, от которых кружится голова. Он моет мне волосы, его движения бережные и заботливые, и в этот момент я понимаю: я нашла свой дом. И этот дом — не место, а человек.

Через сорок минут мы, уже одетые и непростительно счастливые, садимся в его черный Range Rover. Глеб кладет руку мне на колено, уверенно выруливая на проспект.

— Готова грызть гранит науки, студентка Рябова? — подмигивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

— С таким профессором — всегда готова, — улыбаюсь я, глядя на дорогу.

Мы едем в университет, где никто даже не догадывается, что строгий Глеб Николаевич и тихая Есения Рябова теперь — одно целое. И эта тайна греет мне душу сильнее любого солнца.

Июльское солнце плавит асфальт во дворе университета. Воздух дрожит от жары, смеха и запаха дешевого шампанского, которое тайком разливают выпускники.

Я стою на ступенях, сжимая в руках твердую бордовую корочку. Красный диплом. Четыре года бессонных ночей, унижений, страха за будущее — всё это уместилось в этом куске картона с золотым тиснением.

На мне легкое белое платье — простое, но из дорогого шелка. Я купила его сама, на свою зарплату. Я больше не та девочка в застиранной футболке, которую можно было облить кофе и высмеять.

Вокруг шумят одногруппники. Кто-то фотографируется, подбрасывая в воздух квадратные шапочки, кто-то обнимается. Но я чувствую на себе взгляды. Колючие, липкие.

В стороне стоит Оля. Она всё-таки получила свой диплом — синий, обычный, вымученный. Глеб сдержал слово: он перекрыл кислород в профессиональном плане так, что ни одна приличная студия не брала её даже на практику. Она смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью и презрением, что, кажется, если бы взгляды могли убивать, я бы уже упала замертво. Но мне всё равно. Она — призрак прошлого.

— Ну что, Рябова, — раздается за спиной знакомый визгливый голос. — Красный диплом? Думаешь, он тебе поможет, когда ты будешь кофе подавать?

Я оборачиваюсь. Виктория в окружении своей свиты — Светки и еще пары девиц — стоит, сложив руки на груди. Она окидывает меня брезгливым взглядом.

— Вообще-то, она уже работает в «Орлов Групп», — ядовито вставляет Светка. — Говорят, сам Орлов её взял.

— Ой, да брось, — фыркает Виктория, громко, чтобы слышали все вокруг. — Взял он её из жалости. У неё же там дома какая-то драма вечная, нищета. Вот Глеб Николаевич и решил поиграть в благотворительность. Взял убогую на стажировку, карандаши точить.