Книга Измена. Он нашёл помоложе, страница 61 – Евгения Вечер

— Мам, ты себя плохо чувствуешь? — с тревогой спрашивает Маша.

Я медленно моргаю и перевожу на дочку замылившийся слезами взгляд.

— Нет, — качаю головой, и по щекам катятся горячие капли. — Все хорошо, девочки. Я просто…

— Мам, — шепчет Злата у меня над ухом. — Мам…

У меня дрожит подбородок. И тонкой ниткой страха связывает по рукам и ногам.

Я забыла, за кем была замужем. Надеялась, что Николай будет играть по моим правилам. Я буду гордо воротить от него нос, а он платить алименты на детей и приезжать по выходным. И вроде не юная девочка, взрослая женщина с хорошо работающими мозгами, а так просчитаться.

— Мам, ты прости меня. Я тогда на свадьбе папин подарок приняла. Но… блин… — виновато цедит Злата, медленно присаживаясь на стул рядом со мной. — Мам, а что мне надо было делать? Как я могла отказаться от восьми миллионов?

Прикусываю губу и закрываю глаза.

— Я понимаю, что папа очень некрасиво все это преподнес. И тетя Лида… твоя сестра… она потом весь вечер ехидничала. Но…

— Да я понимаю, Злат.

— Нет, мам! Я поступила некрасиво, я знаю. Папа говорил, что подарит участок и сертификат, но я не знала, что он так все вывернет.

— И я тоже хороша, — произносит Даша, понурив голову. — Так позавидовала Злате, что стала подлизываться к отцу.

— Мы не хотели тебя обижать. Но ведь папа… у него все деньги…

— Он за квартиру платит, мам. И за наше с Машей обучение в элитной школе. Я боялась, что он перестанет денег давать, — стонет Даша.

— Он ваш отец, и он вас любит, — шепчу я. — Он не перестал бы закрывать базовые потребности.

— Однако Даше папа купил брендовую куртку на зиму, а я с носом осталась, — грустно усмехается Машка.

— Маш, да я дам тебе поносить свою куртку! Это же такая ерунда…

— Нет, Даш. Это не ерунда. Ты и Злата вокруг папы вьетесь, и вам все-все-все. А я поддержала мать, и отец…

— Он не сделал тебе ничего плохого, — Злата говорит мягко, но в ее глазах недовольный блеск.

— Но и ничего хорошего он для меня тоже не сделал, — обиженно стонет Маша. — Он мне звонил. Думал, я буду играть на два фронта. Сливать ему все, что мама мне рассказывает. А я не стала.

— И правильно сделала, — шепчу я.

Мне так больно, что наша семья дошла до такой мерзости. Теперь чтобы получить от папы что-то хорошее, надо подлизаться.

— Девочки, — произношу я. — Давайте обойдемся без этих разборок. Не нужно перемывать Коле косточки.

— Много чести, — фыркает Маша и скрещивает руки на груди.

— Мам, ты не передумала разводиться с папой? — осторожно спрашивает Злата.

Я перевожу на нее пустой взгляд. Понимаю, что все мои слова она потом передаст отцу.

— Нет. Я не передумала.

— Ну и ладно, — отмахивается. — Давайте пирог есть.

Злата заботливо раскладывает кусочки шарлотки в тарелки.

— Приятного аппетита, — улыбается моя старшая дочь.

У меня кусок в горло не лезет. Я, конечно, рада, что мы собрались все вместе. И для меня извинения девочек дорогого стоят.

Но я отношусь к ним настороженно. Особенно к Злате и Даше.

Машу я не виню. Она и сама была напугана, когда мы вышли из кабинета УЗИ. И ей нужно было с кем-то поделиться своими переживаниями, а с Дашей она живет в одной квартире и близко общается.

Но я все еще не знаю, кто поведал Николаю о подозрении на синдром Дауна у моего ребенка.