Книга Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться, страница 75 – Тата Кит

Отпрашиваться мне ни у кого не нужно.

Разве что поставить в известность одного душнилу, что вернусь поздно. И то только потому, что я живу у него.

— Нет.

— В смысле? – я опешила и уставилась на Афанасьева, широко открыв глаза. – Я не отпрашиваюсь у вас, а ставлю в известность о том, что еду в клуб, вернусь поздно.

— Ты… ты болеешь, Аделина.

— У меня остался только насморк и кашель. И тот редко проскакивает. Танцевать мне это не помешает.

— Это не обсуждается. Ты останешься дома до полного выздоровления. И не факт, что даже после этого тебя кто-то отпустит в клуб. Я не отпускаю.

Он даже руки на груди скрестил для большей важности.

— Я не пойти бы вам в задницу, Андрей Васильевич? – я мило улыбнулась, состроив личико невинной барышни.

— Не пойти бы, - твердо ответил он. – Так же, как и тебе не пойти в клуб. И, кстати… В чём ты туда собралась? В трусах из чемодана? У тебя же ничего нет, - выдал он насмешливо и поспешно втянул сопли, мешающие ему полноценно дышать.

Свои я тоже втянула.

— А вот это уже точно не ваше дело, - теперь руки на груди скрестила и я. – Что-то не припомню, чтобы, оставаясь у вас, давала вам право решать что и когда мне делать.

— Пока ты живёшь у меня, я несу за тебя ответственность. И не могу отвечать за действия каких-то сопляков из клуба, которые будут тебя лапать.

— Свои сопли для начала втяните, а потом рассуждайте о том, кто и где сопляк.

Я гордо прошла мимо Афанасьева прямо в его комнату. Он последовал за мной, но я закрыла дверь прямо перед его носом.

— Аделина! – голосом строго папочки, едва сдерживая себя, чтобы не закричать, начал он.

— Я голая! – перебила я, видя, как поворачивается ручка двери, которая после моих слов мгновенно вернулась в исходное положение.

Дергано и психуя, я переоделась в толстовку и джинсы, чтобы прямо сейчас поехать в квартиру родителей и, пока там нет папы, забрать кое-какие вещи. В том числе, отпадные платья для веселых вечеринок.

Собрала волосы в пучок на макушке и, резко открыв дверь, вышла из комнаты и сразу, не сбавляя скорости, прошла в прихожую.

Афанасьев проводил меня взглядом, тяжесть которого я ощущала на спине, плечах и затылке. Ещё немного и к полу придавит.

Пока я надевала ботинки, он тоже пришёл в прихожую и стоял рядом злой статуей. От него исходили волны нескрываемого недовольства всей моей персоной.

— Не будь дурой…

— Сам дурак, - оборвала я его и выпрямилась, чтобы надеть куртку.

— Аделина…

— Я имею право на личную жизнь. И, кажется, мы это с вами когда-то уже обговаривали. А если сегодня всё хорошо сложится, то я очень скоро от вас съеду, и вы снова сможете жить в квартире, в которой всё на своих местах. Как вы любите. Кстати, ещё раз извиняюсь, что ставлю тарелки и кружки не так, как вы привыкли…

— Аделина…

— А! Точно! И за то, что рисовала на полке с пылью вместо того, чтобы стереть её, тоже извиняюсь, - саркастично добавила его, едва не закатывая глаза. – О! И, конечно же, прошу прощения за то, что посмела повесть рулон туалетной бумаги не той стороной. Постараюсь больше такой грех на душу не брать.

Блин! И как я только не тронулась крышей за те дни, что болеет и сидит дома? Тут любой бы свихнулся.

— Из мелочей состоит порядок.

— Какой же зануда! – выдохнула я в потолок и опустила взгляд на Афанасьева. – Вы так помешаны на порядке, что стали похожи на робот-пылесос. Только тот сосёт мусор, а вы чужой мозг. Да что там?! У вас эмоциональный спектр, как у табуретки. Даже сейчас, когда любой другой нормальный человек выражал бы хоть какие-то эмоции, вы стоите с каменным лицом.