Книга Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться, страница 39 – Тата Кит

— Неужели замолчала? – хмыкнул Афанасьев, мельком глянув на меня с довольной ухмылкой, пока бинтовал мне запястье и ладонь. – Я уж думал бинтом тебе голову обмотать.

— Картошка сгорела? – вспомнила я.

— Сгорела.

— Блин! – выдохнула я сокрушенно. – Вы поэтому меня разбудили?

— Я разбудил тебя, потому что на часах уже почти полночь, и неизвестно, ждёт тебя кто-то дома или нет, - учительским тоном, словно ребенку ответил Афанасьев, наконец, отпустив мою руку и отойдя в сторону. – Дома не потеряют? – посмотрел он мне в глаза.

Разглядывая белоснежный бинт на руке, я думала о том, что дома меня «ждёт» только пьяный папа.

— Ждут, ага, - вздохнула я. Взглянула на время на телефоне и убедилась, что действительно уже полночь. – Ладно, поеду я. Вы хоть что-нибудь поели? Мясо и салат вроде получились.

— Аппетита нет, - меланхолично бросил босс, складывая всё по местам в аптечке. – Подожди меня пять минут. Оденусь и отвезу тебя домой.

— Не надо. Я на такси, - зайдя за диван, я подняла с пола наушники, которые, похоже, выскочили из моих ушей при падении.

— Поздно уже. Отвезу. Заодно прогуляюсь.

— Волнуетесь за меня?

— За таксиста. Я хотя бы знаю, что от тебя ожидать.

Афанасьев выглядел ничуть не бодрее меня. Оказывается, железный человек тоже устает к концу дня.

В машине я назвала ему адрес, и всю дорогу мы ехали молча. Никто из нас не проронил ни слова, да и не пытался. Он устал, я устала. Находясь плечом к плечу, мы отлично игнорировали друг друга.

В кожаной куртке нараспашку, джинсах и в белом пуловере Афанасьев казался другим человеком. Более свободным и расслабленным, что ли. Но всё с той же мордой кирпичом.

Интересно, он хоть чему-то радуется в этой жизни?

— Спасибо, - бросила я, когда он подвёз меня прямо до подъезда.

— Доброй ночи, - буркнул он, глядя прямо перед собой. Его эта фраза прозвучала как «вали уже».

К счастью, задерживаться здесь я и не планировала.

Только зайдя в подъезд, я услышала, как он уехал.

Поднялась в квартиру, где хоть и пахло перегаром, но папа встретил меня достаточно трезвым.

— И где ты была? – спросил он, демонстративно глянув на наручные часы. – Первый час ночи.

— На работе, - ответила я устало, снимая верхнюю одежду и обувь.

— На какой ещё работе в такое время? Знаешь, кто ночами работает?

— Кто? – спросила я, посмотрев ему в глаза.

Папа заметно растерялся. Наверное, ждал, что я начну оправдываться и подмазываться, как бывало раньше, когда я поздно приходила после вечеринок. Но за год, что мы стали банкротами, а он спивался, я успела повзрослеть.

Немного, правда, но всё же.

— Никто, - наконец, выкрутился он, напустив на себя ещё больше строгости. – Иди спать.

— Угу. И тебе сладких снов.

Я поплелась в свою комнату, переоделась в домашнее, заглянула на кухню, где увидела некое подобие порядка – папа пытался сделать уборку. В ванной смыла макияж и вернулась к себе, где, плюхнувшись на кровать, с прискорбием поняла, что спать мне осталось всего три часа.

Даже на то, чтобы поплакать от усталости не осталось ни времени, ни сил.

Похоже, быть по-настоящему взрослым – это то же самое, что быть ни за что наказанным до конца жизни.

И зачем я во всё это ввязалась?...

Прошла уже целая неделя, как я работаю на Афанасьева. Без выходных. Как и он сам. И сегодня первый день, когда в четыре утра я проснулась относительно легко. Похоже, я начинаю привыкать к этой каторге.