Книга Развод. А была ли месть?, страница 58 – Дора Шабанн

Пообещав принять все возможные меры, поблагодарила и распрощалась.

По дороге к припаркованной машине написала двум одногруппникам из университета, которые много лет назад избрали своей стезей личную психотерапию. Запросила контакты специалистов, работающих с детьми, чьи родители разводятся или развелись, а также тех, кто занимается суицидниками.

В машине пришлось посидеть и минут двадцать подышать на счёт, чтобы окончательно взять себя в руки и прийти в адекватное для вождения состояние.

А отправившись все же в сторону нового дома, удивилась, как много я теперь могла рассказать о своей дороге: где находятся ближайшие заправки, где и какие открылись новые магазины и кофейни, где расположены места основных вечерних, летних тусовок. Обращая пристальное внимание на привычные житейские мелочи, мозг, таким образом, старался удержать меня в реальности.

Ну что же, к дому я прибыла в целости и сохранности, пусть и с нервно дёргающимся глазом.

Состояние было такое, что об ужине речи не шло, поэтому я заварила в огромный двухлитровый чайник мяты, мелиссы, сушеных листьев смородины и липовый цвет, а потом забрала всё это добро вместе с чашкой, пледом и подушкой на балкон, где у нас было так называемое «задумчивое место».

Если кто-то устраивался там для размышлений или обретения душевного равновесия, то его нельзя было трогать, пока он сам не примет решение оттуда выбраться.

Яркой вспышкой из глубин памяти появились кадры, как с момента переезда в эту квартиру, очень часто в кресле на балконе я видела младшую дочь.

— И ничего же тебя не насторожило, старая ты ведьма, — пробормотала сокрушенно.

Честно, я никогда не считала себя отличной, шикарной или супер-пупер матерью, но до сегодняшнего дня полагала, что с обязанностями я все же справляюсь.

А вот оно, как оказалось на самом деле.

Страшно и очень неприятно.

Ну, крутимся, как можем, что уж теперь?

Дальше, устроившись в кресле и закутавшись в плед, налила в кружку свежезаваренной травы. Первую чашку выпила молча, без размышлений и рассуждений.

Потом полюбовалась немного на город с высоты птичьего полёта и отвлеклась от умиротворяющей панорамы парка, заслышав жужжание телефона.

Оказалось, это дочери прислали вечерние сообщения о том, что лагерная жизнь кипит и булькает, но в целом идёт по расписанию. В ответном сообщении напомнила девочкам, что мама их очень любит, а они умницы и красавицы вне зависимости от достигнутых результатов и мнения других.

Потом настал момент изучения контактов, присланных по моему тревожному, срочному запросу. Почитав отзывы в интернете, а также на закрытых профессиональных форумах, выбрала тех, к кому готова была прийти за помощью и сама, и привести детей. Пусть я много лет и провела, работая больше в кадровой службе, но некоторые основные постулаты своего первого образования помнила: «Если проблемы у ребенка — лечить надо родителей».

Записала себе в «Заметки» перечень срочных дел, даже беседу с Чарторыйским туда внесла, хоть и под вопросом.

И дальше грустила, прихлебывая успокоительную траву, чуть ли не до зари.

— Наталья, ты чего такая недобрая с утра? Бывший все никак денег не шлет? — Шеф, надо отдать ему должное, относился ко мне в последнее время более чем внимательно.

Покачала головой: сейчас, после бессонной ночи, проведенной в поисках выхода на балконе, неуплата алиментов Костей казалась меньшим из зол.