Книга Дом для счастья, страница 48 – Яра Славцева

Я не обернулась.

Потому что если бы обернулась, то вряд ли ответила бы вежливо.

У Лизы в комнате я села рядом на ковер.

Она молчала.

Очень долго.

Потом вдруг сказала:

— Она красивая.

У меня защемило сердце.

— Да.

— Поэтому папа ее любил?

Вот за что я не люблю такие вопросы — на них нельзя ответить честно так, чтобы не поранить.

Но и врать тоже нельзя.

— Думаю, папа любил ее не поэтому, — сказала я. — Красота для любви вообще не главный аргумент.

— А почему тогда?

— Иногда люди влюбляются не в тех. Такое бывает.

— А потом?

— А потом либо учатся жить с этим, либо уходят.

Она смотрела в окно.

— Я не хочу к ней.

— Не хочешь — не иди.

— А если папа скажет?

— Он не скажет. Не в этом вопросе.

Лиза повернулась ко мне.

— Ты уверена?

— Да.

Она помолчала.

А потом тихо спросила:

— Если ты станешь женой папы… ты ведь не уйдешь в Париж работать и жить красивую жизнь без нас?

Я закрыла глаза на секунду.

Потом взяла ее лицо в ладони и очень серьезно сказала:

— Нет. Я останусь. И даже если когда-нибудь мы с твоим папой поссоримся, я не исчезну из твоей жизни просто так. Это не тот договор, который я умею нарушать.

И в этот момент я вдруг окончательно поняла:

назад пути уже нет.

Потому что теперь я отвечала не только за любовь к мужчине.

Но и за доверие маленькой девочки.

А это уже больше, чем роман.

Это семья.

Разговор на кухне длился почти час.

Я не слышала слов — только интонации. Голос Матвея становился то ледяным, то совсем тихим. Голос Виктории то звенел, то срывался в раздражение.

К концу этого часа я была готова спуститься вниз и выдать обоим медаль за худшее взрослое поведение в присутствии ребенка.

Но прежде, чем я это сделала, дверь комнаты тихо открылась.

На пороге стоял Матвей.

Лицо усталое.

Глаза темные.

Плечи напряженные до предела.

— Можно? — спросил он.

— Да, — ответила я раньше Лизы.

Он вошел.

Присел на корточки перед дочерью.

— Она уходит, — сказал очень спокойно. — И не будет тебя ни к чему принуждать.

Лиза смотрела настороженно.

— Совсем?

— Сегодня — да. А дальше… если захочешь когда-нибудь увидеться, это будет только твое решение. Не мое и не ее.

Вот.

Вот так и надо было с самого начала.

Девочка кивнула.

И я увидела, как у нее из плеч ушло напряжение.

Матвей протянул руку.

Лиза поколебалась секунду.

Потом вложила свою ладонь в его.

— Ты молодец, — сказал он тихо.

— Я ничего не сделала.

— Ты выдержала очень трудный день. Это уже много.

Она вдруг посмотрела на меня.

Потом на него.

И спросила:

— А Арина останется?

Время остановилось.

Я почувствовала это почти физически.

Матвей медленно повернул голову ко мне.

И в его взгляде было все:

любовь,

усталость,

страх,

надежда,

и тот самый вопрос, который я откладывала уже слишком долго.

Ну что, Арина?

Отсидишься дальше в “мне надо подумать”?

Или все-таки выберешь?

Я встала.

Подошла к ним.

Опустилась рядом, так что мы оказались почти на одном уровне.

И сказала:

— Если вы оба меня примете, то да. Я останусь.

У Лизы задрожали губы.

Она бросилась ко мне с таким облегчением, что я чуть не расплакалась вместе с ней.

Матвей обнял нас обеих.

И вот в этот момент — втроем, на полу детской комнаты, после тяжелого дня, сложного прошлого и слишком многих страхов — я вдруг абсолютно ясно поняла:

никакого идеального момента для семьи не существует.