Книга Дом для счастья, страница 2 – Яра Славцева

— Судя по выражению вашего лица, день и правда был тяжелым.

— Судя по выражению вашего лица, у вас все дни одинаково невыносимы.

Он усмехнулся.

Нехорошо так усмехнулся. Мужчинам с таким лицом усмешка вообще противопоказана. Это нечестно по отношению к женской нервной системе.

— Вы всегда такая колючая?

— Только в дождь. В снег я еще хуже.

Дверь кофейни открылась, выпустив наружу запах корицы, кофе и человеческого тепла. Мне бы зайти внутрь, заказать большой капучино, перестать дрожать и забыть этого невозможного типа через пять минут.

Но он стоял слишком близко.

И смотрел так, будто запоминал.

— Что ж, Арина Воронцова, — произнес Матвей Громов, — надеюсь, мы больше не встретимся.

— Поверьте, это наше общее желание.

Я вошла в кофейню, даже не оглянувшись.

И, конечно же, именно в тот момент еще не знала, что через три дня буду сидеть напротив него за огромным столом в его кабинете, слушать предложение, от которого невозможно отказаться, и думать только об одном:

Господи, за что мне именно этот мужчина?

Если бы кто-то год назад сказал мне, что я добровольно поеду на встречу с Матвеем Громовым, я бы рассмеялась ему в лицо.

Если бы кто-то добавил, что поеду не просто на встречу, а потому что очень нуждаюсь в работе, я бы, возможно, еще и заплакала.

Но жизнь обладает редким талантом доводить женщину до состояния, когда она уже не выбирает между «хочу» и «не хочу». Только между «надо» и «совсем катастрофа».

А катастрофа мне не подходила.

Поэтому я сидела в своей машине на подземной парковке бизнес-центра, смотрела на отражение в зеркале и убеждала себя не разворачиваться.

— Ты взрослая женщина, Арина, — сообщила я отражению. — Ты пережила развод, переезд, налоговую проверку и два месяца общения с заказчицей, которая хотела «скандинавский минимализм, но чтобы богато». Ты справишься и с одним самодовольным Громовым.

Отражение смотрело скептически.

Я его понимала.

Поправила воротник бежевого жакета, подкрасила губы и вышла из машины. Каблуки уверенно застучали по бетону — как будто это не я ночью считала остаток на карте и думала, можно ли еще месяц продержаться без крупных заказов.

Можно.

Но не нужно.

Лифт поднял меня на двадцать первый этаж так быстро, будто сам спешил посмотреть, чем закончится моя личная казнь.

Секретарь Громова оказалась безупречной блондинкой лет двадцати семи. Такие женщины никогда не путаются в словах, не проливают кофе на документы и наверняка рождаются сразу с идеальной стрелкой на глазу.

— Арина Сергеевна? — улыбнулась она. — Матвей Андреевич вас ждет.

Конечно, ждет.

Хищники вообще терпеливы.

Кабинет был огромным, залитым светом, строгим и дорогим до зубного скрежета. Панорамные окна, темное дерево, серый камень, ничего лишнего. Все, как он сам. Красиво, холодно и сразу понятно, кто здесь принимает решения.

Матвей стоял у окна, разговаривая по телефону.

Без пальто он выглядел еще хуже для моей душевной стабильности.

Темная рубашка, закатанные рукава, жесткая линия плеч, точные движения человека, который привык командовать не только стройкой, но и, кажется, гравитацией.

Он обернулся.

Секретарь бесшумно исчезла, прикрыв за собой дверь.

— Арина Воронцова, — произнес он так, будто пробовал имя на вкус. — Все-таки пришли.

— Не дождетесь, чтобы я упустила хороший контракт только из-за того, что его предлагает неприятный мужчина.