Книга Солёный зефир, страница 62 – Даша Art

Маша

Я бесцельно глядела в экран, жуя солёный попкорн. Правители Ада и Рая вспорхнули в небо, скрестив мечи. Красочно, зрелищно, но происходящее не захватывало меня, как это было раньше. Мои мысли витали высоко над диваном, стремясь вернуться к обеду.

Стук в дверь заставил меня напрячься. Мари забыла ключи? Поднимаюсь с дивана, не заботясь о внешнем виде. На мне короткие шорты, топ и мягкие носки. Волосы я даже собирать поленилась: они висели нерасчесанной копной.

Дыхание спирает, когда я открываю дверь, и из темноты на меня выходит высокий человек в черной худи, с накинутым на голову капюшоном. Четкая артикуляция Софы диктует правила безопасности:

— Не открывать дверь, не убедившись, что за ней знакомый человек.

За секунду я успеваю попрощаться со своей жизнью, но глаза, казавшиеся непроглядной бездной, вдруг превращаются в синие глубины.

— Игнат? — Узнаю его. — Что ты здесь делаешь?

— Ты одна?

Его голос ниже обычного. Слышу стук его зубов. Он замёрз.

— А? — Не сразу понимаю вопрос. — Я — да. Мари ушла к подружке.

— Могу я войти?

— Но Мари… — Я запнулась, паникуя, но не из-за страха.

— Что ты делаешь?

— Смотрю китайский сериал.

— Годится. — Он кивает. — Впустишь?

Шире открываю дверь, впуская его в свой дом, и вместе с тем в свою жизнь.

— Проходи. Мне позвонить Мари?

— Нет.

Оборачиваюсь, закрыв дверь. Игнат стягивает капюшон с головы. Темные волосы намокли и свисали сосульками на лоб. Освещение в прихожей неяркое, но даже так видно, какое бледное у него лицо.

— Что случилось?

— Я не… — Парень проводит пальцами по волосам, словно расческой. — Я не хочу говорить.

Прищуриваюсь.

— Тогда зачем ты пришел?

— Не знаю. — Он оглядывается, выглядя при этом по-детски растерянным. — Я не знал, куда могу пойти.

Принимаю этот ответ, веря его поникшим плечам. Указываю на гостиную, где светит только телевизор, сама иду на кухню, грею чайник. Ставлю на поднос кружку и тарелку со свежим имбирным печеньем.

Игнат занимает мое место, устроившись на нагретом.

— Она же сырая, — имею в виду его кофту, — как долго ты бродил под дождем.

— Не помню.

— Сними.

— Хочешь, чтобы я разделся? — хмыкает парень, неуместно шутя.

Качаю головой.

— Ты намочишь диван. Есть под ней футболка? Могу одолжить у отца.

Игнат молча стягивает толстовку, кидает на пол, оставаясь в белой футболке. Я возмущенно вручаю ему поднос, сама поднимаю кофту, вешаю на батарею, стараясь не пялиться на красивый силуэт, обтянутый тонкой тканью.

Останавливаюсь около дивана, прикидываю, куда должна сесть. Парень размещает поднос на журнальном столике, затем поднимает руку, хватает мне за запястья, тянет вниз.

Я приземляюсь возле него, касаясь его бедра своим. Тело покрылось мурашками. Отодвигаюсь, чтобы увеличить расстояние между нами. Твердая, еще холодная и влажная рука не отпускает. Наоборот, сжимает крепче. Надо бы подняться и переодеться. Но вместо этого я замерла, впитывая незабываемые ощущения. Близость, второй раз за день, плавит сознание.

Свободной рукой Игнат дотягивается до кружки и печенья. Постепенно его пальцы согреваются. Он переплетает их с моими.

Телевизор — белый шум. Кому он нужен, когда рядом этот парень?

Я украдкой смотрю на него, силясь понять, что это значит. Игнат удивляет меня своим неожиданным вопросом: