Книга Эндшпиль, страница 80 – Камила Соколова

— Давай вытащим этих молодых засранцев, и пусть они катятся отсюда в свой Стокгольм.

Роберту я перевела только то, что он согласился нам помочь.

Спустя тридцать минут мы уже мчались в сторону города. Не знаю, чего хотелось больше: есть, спать или сходить в душ. Роберт же был в таком чудесном настроении, словно проспал десять часов подряд, он мурлыкал под нос песенку и бросал на меня смешливые взгляды. Вот что с людьми делает слава.

Когда он привез меня в общежитие, то вдруг сделал странную вещь – сжал мою ладонь и сказал:

— Увидимся завтра на игре.

Уже четвертую игру подряд я везу Роберту «счастливую» клюшку. Не знаю, как для него, но для меня это стало традицией. Мне нравится ехать в ледовый дворец, ждать его на крыльце перед игрой и в холле после. Большинство игр проходит в Стокгольме, что облегчает мне жизнь, потому что вести машину ночью одной оказалось не таким веселым приключением, как я думала. Опыта вождения у меня в самом деле было немного; нас учил водить отец Роберта и Миши, когда мы с Мишей заявили, что в восемнадцать будем получать права. Целый год он гонял нас по тренировочной площадке, заставляя снова и снова отрабатывать требуемые упражнения, а после получения документов мы понемногу стали выезжать в город. Иногда, очень редко, мама разрешала брать ее старенький «Форд-Фокус». Последний раз, по-моему, я сидела за рулем, когда мы ездили к Арине на дачу летом. И я никогда-никогда не водила машину ночью. До игры в Эребру.

После того как Роберт высадил меня, сжав на прощание руку, я дошла до своей комнаты как в бреду. Сходила в душ и отправилась спать, решив, что пропущу университет. Несколько часов я пролежала без сна, хотя усталое тело молило об отдыхе, но эмоции, всколыхнувшиеся этим коротким прикосновением, заставляли сердце колотиться, а губы растягиваться в идиотской улыбке. Я лежала в темноте своей безоконной комнаты и мечтала о том, чтобы быстрее наступило завтра. И был еще один момент, который зажег во мне искру непонятного счастья: в тот день Роберт не писал Линнее.

И вот сейчас я заняла свой пост на крыльце ледовой арены и кусала губы, сама не зная отчего. Вранье. Конечно, я знала. Очень хотела его увидеть, и от нетерпения была готова сгрызть ногти до основания, и влезть на дерево. Если бы он снова захотел меня обнять, сжать мою руку или зарыться носом в волосы… то я была бы не против. Снова вранье. Я бы хотела этого. Очень хотела. Я вздохнула от непонятных мыслей, которые лезли ко мне в голову, и взглянула на парковку. Машина Роберта не появлялась. Странно. В это время он всегда приезжал к арене. Прошло еще десять минут, и я начала беспокоиться, потому что забыть про клюшку-талисман он не мог. Только я достала телефон и открыла мессенджер, чтобы написать ему, как увидела Тома, поднимающегося по ступеням.

— Что ты здесь делаешь? – я удивилась.

— Привет, – ухмыльнулся Том. – Роб просил забрать у тебя клюшку. Он немного опаздывает, поэтому приедет сразу к раскатке.

Чтобы не показать, насколько огорчена, я сжала зубы. Черт возьми, почему? Почему из всех чувств, которые возможны, меня снедает разочарование? Это ведь тревожный звоночек. Мне нельзя так поддаваться эмоциям, через неделю я уеду, и все закончится.

Но я поддавалась. Не могла сопротивляться захлестнувшему меня чувству опустошения. Роберт не приехал.