Книга Антикафе «Чайный час», страница 47 – Алиса Тиллит

Катя не кричала, но каждое ее слово, сказанное громким шепотом, било наотмашь. Она дергано вытерла руки о вафельное полотенце, которое полетело в сторону. Никогда не думала, что в такой маленькой девушке может уместиться так много злости. Катя была напряжена до предела и готова взорваться в любую секунду. Я уставилась на нее распахнутыми глазами, не находя подходящих слов. Во рту пересохло, а в голове снова и снова звучали ее едкие, как кислота, слова. Первым порывом было оправдаться, защититься, но бурная реакция Кати застала врасплох.

— Я думала, что ты лучше. – Она хмыкнула, проходя мимо. – Ненавижу ошибаться.

Катя ушла, оставив меня в полной растерянности. Тот день стал настоящей эмоциональной американской горкой, с которой ужасно хотелось слезть.

Как всегда, когда жизнь заваливала делами под завязку, создавалось ощущение, что время, как назло, ускоряло ход. Только моргнула – уже прошла целая неделя. Работа, университет, рисование – и так по кругу. Катя меня демонстративно игнорировала, и я старалась пересекаться с ней как можно реже. Мои попытки объясниться и наладить взаимоотношения разбивались, как о глухую стену, о нежелание Кати меня слышать. Она сделала выводы, и мои жалкие объяснения ей были ни к чему. Наше общение ограничивалось обсуждением рабочих моментов, но и их Катя при любой удобной возможности скидывала на Диму.

Он же лишь неловко пожимал плечами и сконфуженно улыбался.

— Она отойдет, – повторял он раз за разом, но чуда не происходило.

В один из дней я принимала у ребят смену в одиночку. От Дениса пришло сообщение, что он задерживался из-за пробок. Такое происходило редко: хоть Дэн и создавал впечатление разгильдяя, к работе относился очень серьезно. В будние дни, как обычно, большого наплыва посетителей не было, и я дорабатывала эскиз в скетчбуке, лениво водя карандашом. Настроение держалось практически на нуле. Февраль был моим самым нелюбимым месяцем в году: к концу зимы терпеть свирепые холода, короткие световые дни и монотонную серость вокруг сил почти не оставалось. Все хотели приблизить весну всеми возможными и невозможными способами, а потому надевали яркие шарфы и шапки, включали жизнерадостную музыку и окружали себя цветами. Посетители все чаще приходили с букетами, а постоянники приносили комнатные растения в горшках, чтобы разнообразить наш небольшой ботанический сад, как любила называть его Елена. Я же довольствовалась нарисованным садом, от которого начальница была в полном восторге и воодушевлении.

— Мне нравятся гортензии, может, их добавим?

Елена перегнулась через стол, поглядывая на мой рисунок. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – вспыхнула в голове поговорка, которую так любила бабушка. Елена всегда приносила стоящие идеи, которые я никогда не отметала не только потому, что она была хозяйкой кафе, но и потому, что обладала удивительным чутьем.

— Конечно, яркие цвета не помешают. – Я улыбнулась. Это были одни из немногих растений, чье название я знала, потому что сад бабушки всегда был украшен шапками этих красивых цветов.

Елена кивнула, одарив меня одной из своих материнских улыбок, и положила какие-то документы передо мной на стол:

— Отдашь Дениске, когда появится, ладно? Мне надо бежать. – Махнув рукой, Елена закуталась в ярко-желтый шарф и скрылась за дверью, проводившей ее звоном колокольчика. – Не скучай!