Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 127 – Лоренца Джентиле

— Ну наконец-то! – восклицает она, замечая нас. – Давайте, садитесь, скоро начнем.

— Фастфуд передумал участвовать, – сообщает нам Беатриче, пока мы не без облегчения занимаем свои места. – Они нашли более подходящее место для своих семисот тридцати пяти требований.

«Одним конкурентом меньше», – вздыхаю я с облегчением.

— Может, начнем уже? – спрашивает табачник. – Не терпится поскорее с этим покончить и приступить к ремонту.

В этот момент в зал входят отец Беатриче и человек в сером костюме – как выясняется, нотариус.

Аукционы я видела только в кино. В последнем ряду обычно всегда сидит дама в мехах, которая делает последнюю ставку и выигрывает. Но ни в одном фильме не было такого, чтобы между собой боролись воинственно настроенный табачник и разношерстная команда женщин, так что предвидеть исход этой битвы я не могу никак.

— Приступим, – повелительным тоном произносит отец Беатриче, обращаясь к нотариусу, который уже занял место за столом и достал из папки два конверта.

Я слышу, как за мной прочищает горло Анджелина.

— Мама! – шикает на нее Эудженио.

Аделаида, сидящая справа от меня, сжимает мне руку. Присцилла, слева, расправляет плечи. Беатриче, оставшаяся стоять рядом с отцом, не отрывая от нас глаз, кусает губы.

Я сжимаю гуся в кармане и вспоминаю о Дороти, о ее письмах, о Далии, о распродаже и о Трофео, который сказал мне: «Молодец!» Вспоминаю о матери и о ее любви к прекрасному. Вспоминаю о бабушке, которая, увидев меня в первый и единственный раз, захотела отвести меня в «Новый мир». Вспоминаю о Маргарет. Вспоминаю о журналистке.

Вскрыв первый конверт, оказавшийся нашим, нотариус оглашает предложенную цену.

Табачник вдруг оборачивается. Не успеваю я убедить себя, что мы победили, как нотариус открывает второй конверт. Наш соперник предложил абсолютно такую же цену. Абсолютно такую же!

Я замечаю, что вскочила со стула. Падаю на него обратно. Поворачиваюсь к Аделаиде, затем к Присцилле.

— Так можно? – спрашиваю я у нее. – Такое возможно? Как это возможно?!

Табачник встает на ноги и требует объяснений.

— Правила предусматривают такого рода обстоятельства, – объясняет нотариус, совершенно не удивившись, будто такие совпадения в порядке вещей. – Нужно будет подать предложения заново.

Присцилла печально кивает, подтверждая его слова.

— Можно будет – точнее сказать.

Я говорю это, потому что мы этого не можем. Мы уже и так предложили все, что у нас есть. Даже если мы отдадим последние деньги, наша сумма увеличится буквально на пару евро.

— На размышление участникам дается пятнадцать минут, – заключает нотариус, кладя обе руки на стол, чтобы подняться. Вместе с отцом Беатриче он выходит из зала.

Табачник тоже встает. Он с шумом толкает стул назад, звонит кому-то и уходит. В зале остаемся только мы.

К нам подходит Беатриче.

— Если подумать, такие истории почти никогда не кончаются хорошо.

Аделаида плачет. Я хочу ее обнять, но получается только положить поверх ее руки свою и пожалеть ее. Так я, по сути, жалею и себя. Нельзя сказать, что мы не пытались и все такое, но от чувства поражения, несправедливости и унижения никуда не деться.

О мы, наивные! Мы, не умеющие проявлять наглость! Как же мало этот мир может нам дать. Как мало целей мы можем достичь. Как мало внимания, доброты и заботы получаем мы взамен на наши усилия. И как много битв мы заведомо проигрываем, не имея союзников.