Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 101 – Лоренца Джентиле

— Ну что, теперь мы с тобой партнеры, – объявляет в заключение Аделаида.

— Вы не пришли в магазин в воскресенье…

Я кладу покупки на кухонный стол синьоры Далии.

— Душа моя, я ведь сказала тебе, что не приду.

Я надеялась, что она сказала это просто так, чтобы я ее поуговаривала, чтобы создать интригу. Я открываю бумажные пакеты и помогаю ей достать оттуда банки с помидорами, бутылку оливкового масла, упаковки пасты.

— Вы пропустили одно огромное открытие. Прямо-таки сюрприз.

— Сюрприз? В мои-то лета?

Она кладет пачку сахара в кладовку рядом с четырьмя такими же. Она из тех людей, кто чувствует себя спокойнее, имея запас самых необходимых продуктов питания: никогда не знаешь, что может случиться. А я уж точно не из тех, кто будет над этим смеяться.

— Маргарет не пришла?

— Маргарет пришла, синьора Далия. Очень добрая женщина. Очень элегантная. И очень богатая. Но она не дочь Дороти.

Синьора Далия становится на носочки в своих тапочках и поправляет крупу на самой верхней полке. Когда она наконец ко мне оборачивается, я замечаю в ее глазах огонек, но зажгло его, похоже, не удивление.

— Она ее племянница, – продолжаю я. – А Маргарет, дочери, которой писала Дороти, не существует. У Дороти не было детей.

Далия пожимает плечами. Что-то в выражении ее лица выдает ее окончательно.

— Вы знали?

— Знала, ну так что же?

— Вы дали мне письма Дороти и решили опустить такую важную деталь?! – негодую я. – Надо было меня предупредить! Столько хлопот бы мне сэкономили…

— А кто тебе сэкономит хлопоты жизни, душа моя? Да, я знала, что Маргарет была ее… причудой. И я тебе не сказала.

Она садится, опираясь ладонями на стол.

— Мда, немаленькая такая… причуда, – бурчу я себе под нос. – Так обманывать саму себя…

— Душа моя, жизнь теряет весь смысл, если сосредоточиться на том, чего не имеешь. Я всегда закрывала глаза на эту причуду Дороти, принимала ее. Если она чувствовала потребность иметь дочь, для меня эта дочь у нее была. Порой мир, который мы сами себе придумываем, гораздо лучше реальности. Но нам нужен кто-то, кто будет верить в него вместе с нами.

Я думаю о родителях, о том, как они нуждались друг в друге, чтобы поддерживать в Крепости жизнь, полную уюта и адреналина.

— Вы уверены, что защищать нас от реальности – это правильно?

Синьора Далия прищуривается.

— Реальность – это пытка…

Я вспоминаю о ее картинах, о бесконечных недомолвках, о том, что я прочитала в письме Дороти. Я набираюсь смелости.

— Синьора Далия, если Дороти перед смертью отдала вам письма, которые писала Маргарет, наверное, она хотела, чтобы вы их прочитали.

Она смотрит на меня так, будто увидела привидение.

— А знаете почему? – продолжаю я. – Потому что в одном из этих писем есть кое-что, что вы должны знать. А поскольку все письма сейчас у племянницы, боюсь, мне самой придется поставить вас в известность о том, что там написано. Надеюсь, я поступаю правильно. Что вы на это скажете? Хотите знать правду?

— Я… – теребя скатерть двумя пальцами, произносит она. Голос ее дрожит. – Там что-то о Флориане?

— Я переписала письмо целиком. Для вас. Это реальность, которая стучится к вам в дверь. Прочитайте, если хотите ее впустить.

Синьора Далия вся побледнела. Руки у нее трясутся сильнее обычного.

— Говоришь, я должна это знать, душа моя?