Книга Книжный в сердце Парижа, страница 66 – Лоренца Джентиле

Я отвечаю, что всю вторую половину дня мы провели вместе.

— И как она?

— Она усыновила хорька.

— Значит, сегодня вечером ты выезжаешь?

Я верчу на пальце помолвочное кольцо.

— По идее, должна. Хотя она попросила меня ненадолго задержаться…

— Позвони мне, как сядешь в поезд. Утром я встречу тебя и отвезу на работу.

«Каждый друг являет нам целый мир, не существовавший до нашей встречи, – мир, который получает свое начало благодаря этой встрече».

Анаис Нин

Юлия поместила эту цитату на первую страницу. Она моложе и знает о жизни гораздо больше меня. Я восхищаюсь ею, но что она во мне нашла? Я неспособна выдавать грандиозные теории, не могу сообщить ничего интересного, и нет во мне ни мудрости, ни остроумия.

— Я оставлю тебе тетины простыни. Может, они тебе пригодятся.

Юлия кивает, с благодарностью их принимая.

Чтобы утром быть сразу готовой к работе, я убираю в чемодан цветочное платье, надеваю костюм и туфли на каблуках.

Приходит письмо от Вероники.

Собрание прошло хорошо. Идея понравилась. Мара большая молодец. Спрашивали про тебя, я сказала, что ты застряла в отпуске.

В отпуске? Я здесь вообще-то по семейным обстоятельствам! О чем неоднократно ей говорила.

Я разглядываю себя в зеркале ванной комнаты: последние несколько дней я провела без косметики и даже этого не заметила. Ни туши, ни румян. Юлия вообще не красится, Сильвия Уитмен и Майя тоже.

Я выгляжу иначе, чем обычно. Хоть макияж и придает мне более отдохнувший вид, но глаза теперь кажутся ярче. Новое лицо кажется мне правильным, таким, каким и должно было стать в процессе взросления. В каком-то смысле сейчас я больше узнаю себя. Если бы не было обучающих программ по макияжу и если бы использование косметики не было необходимо, я бы так и выглядела всегда: моложе, но в то же время взрослее. Я провожу рукой по щеке. Здравствуй, Олива.

Виктор снова провожает меня на вокзал. Мы идем туда пешком. Приходим на платформу заранее, но поезд уже стоит на перроне. Мы находим мой вагон – дверь открыта, и мне остается лишь войти.

— Может, мы еще встретимся, – говорит Виктор.

— Конечно.

Мы глядим прямо перед собой, наверное, чтобы не смотреть друг на друга.

— Ты всегда можешь пригласить меня на свадьбу, – смеется он.

Я смотрю на свое кольцо с бриллиантом размером с глаз молотоголовой акулы.

— Хорошо, что я взяла с собой аптечку.

Нащупав в сумке карту Парижа, я протягиваю ее Виктору:

— Может, она тебе пригодится.

— Спасибо, но мне нравится теряться.

По громкоговорителю объявляют отправление поезда.

— Заходи, я передам тебе чемодан, – говорит Виктор.

Я закрываю глаза и делаю привычные три вдоха. Я вспоминаю, как тетя Вивьен приезжала к нам в гости, ее шляпы и песни Леонарда Коэна, которые мы распевали, прыгая на диване, последний телефонный разговор с Бернардо, взгляд Колетт, ожидающего Мелани Джона, посвящение Виктора на книге Генри Миллера и Юлии на «Дневнике» Анаис Нин, простыни с запахом клубники, матрас на полу, как на сборах бойскаутов. Я думаю о «Жизни в розовом цвете».

Двери закрываются, но я еще могу нажать на кнопку.

— Вы будете заходить? – спрашивает проводник, готовый дать свисток.

Я смотрю на Виктора. Делаю шаг вперед, затем шаг назад.

— Спасибо, – отвечает он. – Мы поедем на следующем.

Мужчина раздраженно качает головой, затем дает свисток и садится в вагон. Двери со щелчком закрываются, и поезд на наших глазах уходит на юг. В сторону Милана.