Онлайн книга «Книжный в сердце Парижа»
|
— Ну что ты там? – восклицает он, перебравшись на другую сторону. – Так и будешь стоять? — Ты стоишь на краю болота. Если вдруг провалишься, я не смогу тебя вытащить. Виктор смотрит себе под ноги и улыбается. — Так ты идешь или нет? Он протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее. Свободной рукой заслоняю лицо, как это делал он. — Двигайся с другой ноги, – говорит он. Я не могу найти подходящего места. Виктор указывает мне на прогалину в кустарнике. Я перебираюсь на другую сторону с исцарапанными в кровь ногами. Виктор так и не отпускает мою руку. Болота простираются до самого моря, сливаясь со всевозможными оттенками синего цвета. — Думаю, нам сюда. – Виктор показывает в сторону. – Держись за мою руку. — Так мы упадем вместе, – отвечаю я, но руки не отпускаю. Мы следуем вдоль центрального болота к раскинувшейся над водой ветвистой роще. Мистраль здесь дует не так сильно, слегка касаясь водной поверхности. Лишь вглядываясь в листву, мы наконец замечаем фламинго. Они совсем близко, их здесь сотни, а может, и тысячи. Множество галдящих существ, занятых строительством неведомой Атлантиды. Солнечный свет падает на их перья, отчего они сияют, отливают розовым цветом. Кажется, птицы отдают друг другу приказы: опускают клювы в воду, засовывают их между перьями и вместе плывут в одном направлении. Нас разделяет всего десяток шагов – кажется, мы можем до них дотронуться. Похоже, наше присутствие фламинго не беспокоит. Они великолепны, они прекрасны. Мы садимся на траву и наслаждаемся зрелищем. Мне вспоминается индийская статуэтка Шивы, которую Вивьен хранила на прикроватной тумбочке: божество танцует в круге огня с поднятой ногой. Правая верхняя рука держит маленький барабан, левая – пламя, а две другие руки призывают нас не испытывать страх. «Мы умираем и возрождаемся бесчисленное количество раз», – говорила тетя. Но если мы сами не желаем мириться с этим, если позволяем окружающим не принимать эту истину, то в итоге мы сохраняем нашу жизнь в мертвой форме и упускаем возможность стать мудрее. Фламинго в унисон расправляют свои розовые крылья и без видимой причины поднимаются в небо, кружа над нашими головами. Я прижимаюсь к Виктору. Птицы садятся на землю и продолжают свою возню. Только я собираюсь заговорить, как он прерывает меня, показывая на ящерицу, скользящую возле моей ноги. — Изумрудная ящерица! Ящерица почти сливается с травой. Глядя на нее, я вспоминаю песню, которую мы с мамой слушали по дороге в школу. И вдруг я начинаю ее напевать. Здесь, с Виктором, все кажется мне возможным – даже распевать песни, словно наедине с собой. — Дорога длинна, но конец уже близок… – я вращаю кистями рук в воздухе, – мы приедем на бал, и Бог явится нам на холмах, со своими изумрудно-зелеными глазами ящерицы… Диск называется «Римини», на его обложке нарисованы пальмы. Я пою, хоть Виктор и не понимает слов. — Не плачь, Магдалена, Бог будет присматривать за нами, и скоро мы приедем в Дуранго… — О! Я знаю эту песню![84] – оживляется Виктор. И начинает напевать ту же мелодию, но на английском языке: – Hot chili peppers in the blistering sun. Dust on my face and my cape. Me and Magdalena on the run. I think this time we shall escape…[85] — Обними меня, Магдалена, эта пустыня закончится, и ты сможешь танцевать фанданго. |