Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 75 – Лоренца Джентиле

Эта новость поражает меня как гром среди ясного неба. Я поворачиваюсь к сестре — она потрясена не меньше меня.

— Но ведь ты не участвовала ни в каких конкурсах… — неуверенно произносит отец.

— Участвовала. Просто тебе не говорила. Ты бы все равно не согласился.

Отец сжимает купюры в кулаке. Тонкая струйка воды стекает по его запястью.

— Я приступаю к работе через два месяца, — продолжает мама дрожащим голосом. — И забираю девочек с собой. Мы будем жить в квартире моей матери. Я все устроила… Так что теперь твоя очередь следовать за мной.

— Не могу поверить. — Отец смотрит на нее в шоке. — Это же наша жизнь. Я не хочу от нее отказываться. Как тебе в голову могло прийти с нами так поступить?

Разговор накаляется, и я увожу сестру в сад.

— Все будет хорошо, правда? — шепчет она, сжимая мою руку.

Я обнимаю ее, пытаясь успокоить, хотя сама сбита с толку и не могу прийти в себя. В принципе, я догадывалась, что маме здесь тесно, но не могла представить, что она уже все решила и даже не спросила нас.

Милан я помню смутно. Мы иногда ездили туда навестить бабушку с дедушкой, но чаще они сами приезжали к нам. Поначалу это было неловко, им все казалось странным, но постепенно они смирились. А вот мама не смирилась, как я теперь понимаю.

Я убеждаю себя, что она еще может передумать, хотя сейчас выглядит непреклонной и сияющей, словно богиня-воительница. Не могу этого знать, но уже чувствую: именно с ней я проведу ближайшие годы.

Несколько часов спустя я надеваю свое первое сари. Я так долго ждала этого, но все складывается не так, как мечталось. Мама помогает мне готовиться, хотя сама в ашрам не собирается.

— Так будет лучше, — повторяет она. — Со временем ты поймешь. Жизнь меняется, мир меняется. Тебе тоже нужно оставить в нем свой след. Затем поднимает на меня глаза, блестящие от слез, и тихо говорит: — Ты такая красивая.

Она правда так думает. Верит в это больше, чем я, — мне в мои четырнадцать тесно в собственном, еще не сформировавшемся теле. Отражение в зеркале разочаровывает: сари только подчеркивает плоскую грудь и угловатые бедра. Мне стыдно, дискомфортно. Вместо праздничной эйфории мой желудок стиснут тревогой, а в голове царит хаос.

Всему есть своя причина, но почему это происходит сейчас? Я должна была учиться в одной школе с Паоло, Майей и Саверио. Меня уже зачислили, мы собирались вместе ездить на автобусе. Они уже успели рассказать обо мне всей школе. Как я вообще буду жить в Милане без своих друзей? Справится ли сестра с такими переменами? И какая жизнь ждет нас без папы? Он что, правда оставит нас ради ашрама?

Во время церемонии я бросаю в огонь горсти риса, вдыхаю ароматный дым, но сердце полно смятения и тревоги о будущем.

За ужином сижу одна, ем мало, а потом брожу по ашраму, не находя в себе сил даже на простую благодарственную молитву. Просите — и дано будет вам; я хочу остаться здесь, это единственное мое желание. Но, похоже, Вселенная меня не слышит. Нахожу укромный уголок и открываю альбом.

— Ты нарисовала луну, — замечает Майя, подходя ко мне.

Ее палец скользит по рисунку. Лунный свет отражается в море, а у горизонта, как будто на другом берегу, проступает силуэт незнакомого города, ряд небоскребов из стекла и стали.

— Луна и мое будущее, — говорю я.