Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 63 – Лоренца Джентиле

Входит Антонио. В руках у него ноутбук, он сосредоточенно смотрит в экран. Сегодня он небрит, из-за чего выглядит старше, но все равно элегантно в костюме оттенков сафари.

Он присаживается за стол рядом со мной.

— Что за дьявольщина… Как во всем этом разобраться?! И как мне прикажете их упаковывать? Потом, откуда мне знать, сколько весит посылка — я же не весы! Вообще не понимаю, что за кнопку я нажал…

— Тебе помочь?

— А ты понимаешь что-то в eBay^[36]?

— Вообще-то не очень, — вынуждена признать я.

— В двух словах, ты должен сам упаковать свои вещи и найти способ их отправить.

— Хм… Мне кажется, это логично. Ну, то есть… вполне логично.

— Да. Но я об этом не подумал и отнесся к вопросу слишком легкомысленно. «Зарегистрируйся, — говорят они, — сфотографируй вещи и мигом все продашь». А теперь я должен каким-то образом отправить двенадцать гроттальских^[37] кружек в Оклахому!

Антонио открывает дверцу серванта и ставит на стол чашки, такие же как те, что перед нами. Извиняясь, он аккуратно забирает и эти тоже и ставит в стопку к остальным.

— Подумать только, сколько кофе здесь было выпито — хоть и цикориевого. Армандо признавал только такой. Я находил его чашки в самых неожиданных местах: возле душа, в шкафу, на стиральной машине. С ним было невозможно разговаривать, пока он не выпьет свою порцию. В конце концов я тоже перешел на цикорий — так было проще. Тем приятнее теперь вернуться к настоящему кофе.

Антонио смотрит на шаткую башню так, будто она может говорить и даже подсказать, как переправить ее через океан.

— Нужна пузырчатая пленка, — подсказываю я.

— Точно, пузырчатая пленка, — вздыхает он, оглядываясь по сторонам. — Не думаю, что у меня такая есть… Хотя, может, и найдется…

Он исчезает в коридоре, и до меня доносятся шум возни и шорох перебираемых вещей.

Кофе закипает, и я встаю, чтобы выключить плиту. Ищу в серванте другие чашки, но там пусто. Тем временем Антонио возвращается с охапкой пузырчатой пленки и швыряет ее в угол.

Потом открывает дверцы шкафов одну за другой и наконец достает два фужера.

— Не возражаешь, если мы попьем из них? Остальные чашки я уже продал.

Я не возражаю. Вообще-то идея мне нравится. Почему бы и нет? Как бы только они не лопнули от кипятка. Затаив дыхание, я наблюдаю, как Антонио наливает кофе в бокалы. К счастью, все обошлось.

Он протягивает один бокал мне так, словно в нем шампанское.

— Только не говори, что тебе нужен сахар.

— Не надо, спасибо. Мне вчера хватило.

Он отпивает кофе, отставляет бокал и разворачивает на столе кусок пленки. Аккуратно расставляет на ней несколько чашек и в замешательстве разглядывает их, как будто оценивая, с чего начать.

— Признаюсь, в быту я беспомощен. Я ведь корректор, я существую в далеких вселенных слов и запятых, в вечном поиске повторов и смысловых нюансов.

Говоря, он зажимает губами кусок скотча и пытается соединить им края пленки.

— Это Армандо всем занимался: выбирал мебель, красил стены, покупал бытовую технику, делал ремонт… И переехать сюда решил тоже он — вроде как это было идеальное место для творчества. А теперь уехал и бросил меня со всем этим, как будто одолжение сделал.

Он закрепляет скотч, и все вроде бы держится, но потом отклеивается.

Он раздраженно фыркает.

— Все это чужие вещи, даже те, которые я сам покупал. Что-то специально для постояльцев, что-то для себя — просто из необходимости. А теперь они торчат изо всех углов, куда ни глянь. Не желаю их больше видеть. Нужно срочно от них избавиться, даже если придется каждый день сражаться с этой чертовой пленкой!