Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 102 – Лоренца Джентиле

Если останусь здесь, упущу что-то важное. Что именно — пока не знаю, но мне нужно в этом разобраться.

— Я вернусь летом, — говорю я себе. — Буду проводить здесь все свободное время. И возможно, однажды…

Проходя по двору, я на каждом шагу безмолвно приветствую что-нибудь — божество, колокол, очаг-дуни. Здесь я вижу отца, разжигающего огонь, подхожу к нему сзади и мягко обвиваю его шею руками.

— Я возвращаюсь в Милан, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Пришлю тебе открытку и все объясню.

— Ты не должна ничего объяснять. Здесь нечего объяснять, — говорит он, крепко сжимая мои руки. — Все идет своим чередом, Селена. Ты видишь семя и думаешь: «Это всего лишь семя». Но для того, кто умеет видеть, это уже дерево. У каждого своя карма. А знаешь, как поступлю я? Продам трулло и уеду в Индию. Время пришло.

Он улыбается, но его глаза тоже блестят от слез.

Меня будит сообщение от Гвидо. Уже половина двенадцатого! После приключения с бродячей собакой и набросков для книги я заснула прямо в одежде. Альбом валяется на полу. Разум подсказывает мне проигнорировать это сообщение, но я автоматически открываю его.

«Извини за опоздание. Вчера вечером был слишком занят, а потом просто вырубился».

В приложении — фото финального чека. Сумма втрое превышает обычную дневную выручку.

Я таращусь на цифры как на чудо. Да это и есть чудо. Что произошло? Случайная компания? Вечеринка, которую не приняли в других заведениях?

Я тут же перезваниваю.

— Селена, давай позже поговорим? Извини… — На фоне я слышу звон колокольчика и что-то напоминающее блеяние козы. — Я сейчас на ферме у нашего производителя сыра.

— Какой еще производитель сыра? В нашем меню сыра нет.

Он что, разыгрывает меня?

— Я перезвоню, ладно?

Не дожидаясь ответа, Гвидо прерывает разговор.

Но что он делает на козьей ферме? Может, уехал тайком отдохнуть? Но я бы слова не сказала против. По сути, он обязан иногда отдыхать. Наверное, обедает на одной из тех прелестных ферм под Миланом, о которых мне столько рассказывал. И принимая во внимание отличные новости, пожалуй, лучше его не беспокоить.

Я глазею в потолок и размышляю о происходящем, и встаю только к обеду.

Флора по телефону сообщает, что чувствует себя хорошо. Сегодня она занята — к ней приедет родня и пробудет до завтра. Я рада ее выздоровлению и надеюсь, что она хорошо проведет время с гостями. Советую ей воспользоваться магией морозильной камеры, не увлекаться готовкой и поберечь силы.

Обедать я буду с Антонио. Правда, у него нет ни кастрюль, ни стола, ни столовых приборов, ни стаканов, ни, конечно, еды в холодильнике. Мы устраиваем пикник прямо на кухонном полу: вышитое покрывало и бутерброды из лавки по соседству.

Я спрашиваю, что он будет делать, когда дом опустеет. Он отвечает, что еще не решил. Может, продаст дом и уедет в путешествие — работать он может где угодно, был бы принтер и доступ в интернет.

— Разве это не то, чего мы все желаем? — спрашивает он. — Начать все с чистого листа?

— Может, иногда достаточно просто скорректировать курс.

Не знаю, зачем я это сказала. Возможно, потому, что последние несколько дней сама подумываю все бросить и начать жизнь с нуля.

— В любом случае жизнь продолжается, — отзывается Антонио, надкусывая бутерброд с мортаделлой. — Никогда не сдавайся.