Книга Опекун для хулиганки, страница 3 – Диана Фад

Лет десять назад Митя уволился с военной службы, и мы как-то растеряли контакт. Вначале созванивались, потом всё реже и реже. Позже я уехал надолго, был почти без связи. Вернулся через пару лет, а друга уже не нашел. Дом был продан, и где старые хозяева, новые не знали. Искать я особо не стал, ушел на новый контракт, уехал из страны в Сирию, и как-то само собой получилось, что подзабыл про друга. Не до этого было. В горячей точке, когда у тебя на глазах каждый день обрывается чья-то жизнь, невольно отстаешь от всего мирского.

Сейчас я осторожно вошел в загаженный подъезд, стараясь не наступать на кучи мусора и сомнительного вида лужи. Пообещал себе, что выкину новые ботинки после этого, и, стараясь не дышать зловонным воздухом, поднялся на второй этаж. Внутренне боялся, что деревянная лестница подо мной рухнет. Все же я немаленького роста и довольно внушительный дяденька.

Постучался в первую же дверь, надеясь, что именно здесь находится квартира номер три, но мне никто не ответил. Дверь была чуть приоткрыта, и я вошел, замечая старый дощатый пол с рассохшимися досками, но чистый. Стены беленые, и уже кое-где видны трещины от оседающего дома.

В коридоре довольно темно, но привычка старого военного мигом среагировала на чье-то присутствие. Еще бы мгновение, и мне в бок уперлась заточка, но я перехватил тонкую кисть нападающего. Заломил за спину и нагнул почти к полу.

— Пусти, гандон! — женское шипение вызвало усмешку на моих губах, и я ослабил хватку.

Тонкая заточка выпала из сжатого кулачка, ударившись о доски пола. Чуть расслабился, за что тут же получил по самой болевой точке у мужчины. Девица оказалась довольно шустрой, вывернулась в моих руках как уж и зафигачила худой, но довольно твердой коленкой мне в пах.

В глазах запрыгали черные точки, а зубы сами собой сжались от боли. Хорошо, что у меня отработаны реакции, иначе ударил бы в ответ, едва сдерживая желание согнуться от боли.

Девчонка дернулась было к выходу, но я каким-то чудом ухватил ее за длинный хвост, притянул к себе. Согнул руку, удерживая за тонкую шею, прижал к себе худую спину. Вдохнул запах, который редко сейчас можно почувствовать от девушки. Вместо духов от нее пахло цветочным мылом или гелем для душа.

— Поговорим или дальше будешь брыкаться? — зарычал ей в ушко, сдувая прядь волос с лица.

— Козел, — пропыхтела незнакомка. — Пусти, иначе хуже будет.

— А что может быть хуже? — усмехнулся я.

— Сейчас узнаешь, — прошипела она и вдруг как заорет во всю силу своих легких. — Молоток! Молоток! Иди сюда, меня убивают!

— Чего орешь, дура? — ласково говорю я, зажимая горло девушки своей лапищей.

Та захлебывается криком, пинается.

— Отпущу тебя, если не будешь орать и дергаться, — предлагаю ей.

Она замирает на секунду, затем кивает. Медленно отпускаю, ожидая от нее что угодно, но только не того, что она отступит на шаг и станет разглядывать меня, а я в ответ ее.

Не ожидал увидеть в этой развалине такой экземпляр. Хороша, даже нет, красива. Если бы не уродующие ее тряпки, была бы вообще глаз не отвести. Однако пирсинг в носу и в правой брови меня заставляет поморщиться. Но лицо привлекательное, очень. Высокие скулы, пухленькие губы без признака помады, но главное огромные голубые глаза. Даже хмыкаю у себя глубоко в душе. Надо же, кукла.