Книга Ищу жену. Срочно!, страница 91 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

Мое сердце, кажется, на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Эти слова, которых я так ждала и в то же время боялась услышать, наполнили меня теплом до самых кончиков пальцев. Весь страх, вся неуверенность последних дней просто испарились.

Я накрыла его ладони своими, чувствуя их надежную шероховатость.

— И я тебя люблю, Миш, — прошептала я, и слезы всё-таки брызнули из глаз, но это были слезы облегчения. — Я полюбила тебя еще тогда, в больнице, когда ты стоял за дверью как скала. Я так боялась признаться в этом даже себе, думала — ты со мной только из-за Вики, из-за картины... Но теперь я знаю. Мы — семья. По-настоящему.

Миша издал какой-то прерывистый звук, похожий на стон облегчения, и наконец-то подхватил меня на руки. Он кружил меня по кухне, и я смеялась сквозь слезы, вжимаясь лицом в его плечо.

— Черт возьми, Гулька! — он сиял так, что, казалось, в комнате стало светлее. — У нас будет ребенок! Наш! И теперь я тебя точно никуда не отпущу. Слышишь? Никогда.

Он опустил меня на пол, но не выпустил из объятий, прижимая к себе так бережно, словно я была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире. В этот момент я поняла: теперь мы действительно победили. Всех врагов, всё прошлое и даже собственные страхи.

Зал галереи Лауры Чумак сегодня напоминает оживленный улей. Высокие потолки, мягко направленный свет софитов и приглушенный гул голосов — всё это создает атмосферу торжественности, от которой у меня по привычке немного кружится голова. Но сегодня это не от нервов, а от осознания того, какой путь мы прошли, чтобы оказаться в этой точке.

Я поправляю складки свободного шелкового платья, которое уже едва скрывает округлившийся живот. Седьмой месяц. Малыш внутри будто чувствует важность момента и периодически деликатно напоминает о себе короткими толчками.

— Волнуешься? — теплые пальцы Миши касаются моей ладони.

Я смотрю на него. Мой муж в строгом костюме выглядит непривычно, но чертовски эффектно. Плечи, привыкшие к тяжелому снаряжению МЧС, кажутся еще шире. Несмотря на то что всё позади, он продолжает работать на износ. Я вижу, как он устает, как порой возвращается со смены с запахом гари, который не вымывается даже самым сильным мылом. Я переживаю за него каждую секунду, когда он на выезде, сердце замирает от каждого звонка с незнакомого номера. Но я молчу. Я знаю: Миша не может сидеть в офисе. Он рожден спасать, и лишить его этого — значит затушить в нем ту самую искру, которую я так люблю.

— Немного, — признаюсь я, прислоняясь к его плечу. — Просто не верится, что дедушкина картина наконец-то дома. Не в сейфе, не в подвале, а здесь.

В центре зала, на главной стене, сияет «Наследие». Очищенное от копоти и налета времени, оно притягивает взгляды всех гостей. Но для меня главным является не полотно, а люди.

К нам подходит Лаура. За эти месяцы она невероятно изменилась. Вместо той прозрачной куколки за стеклом передо мной стоит очаровательная девушка. Короткий «ежик» волос уже превращается в стильную стрижку, щеки розовеют, а в глазах вместо смертной тоски поселяется живой, пытливый интерес к миру. Она безупречно воспитана — в каждом жесте чувствуется порода и та особая деликатность, которая бывает только у тех, кто заглянул за край.