Книга Ищу жену. Срочно!, страница 33 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

— Спасибо тебе, Гуль, — шепчет он, и его голос обволакивает меня. — Без тебя я бы уже сошел с ума.

Я поднимаю на него взгляд, его лицо близко, глаза — теплые, как осенний мед. Мой мир сужается до этой секунды, до этого момента, когда я вижу в его глазах не просто благодарность, а что-то большее.

— Просто... я знаю, каково это, — отвечаю я, голос дрожит, и я опускаю глаза, но его взгляд не отпускает.

Он поворачивает мое лицо к себе, его рука ложится на мою щеку, большой палец нежно поглаживает кожу. Я замираю, забыв о Вике, о своих проблемах. Есть только он.

Он наклоняется, и наши губы встречаются. Нежный, медленный, неуверенный поцелуй, который мгновенно превращается в огонь. Его губы мягкие, теплые, а я чувствую, как давно мое тело, моя душа нуждались в этой искре, в этом тепле. Я отвечаю, обнимая его за шею, и на секунду позволяю себе забыть обо всем.

Нас прерывает Вика, которая тянет его за куртку:

— Миса, лебедь кусается!

Мы отстраняемся, тяжело дыша, смущенные, но в то же время окрыленные. Миша неловко откашливается, а я чувствую, как мои щеки горят.

— Поехали, жемчужинка, — говорит Миша, и его голос всё ещё низкий от эмоций. — Купим тебе мороженое.

Домой мы возвращаемся уже затемно. Вика спит в кресле, уставшая и счастливая. Я смотрю на нее, спящую, и думаю: Вот она, моя цель. Защитить ее. И Миша... мой мужчина. С которым я не просто могу быть, а хочу быть.

Миша паркует машину, и мы выходим. Я беру на руки Вику, чтобы не разбудить, а Миша идет впереди, чтобы открыть дверь.

Он вставляет ключ в замок и замирает.

— Чёрт, — ругается он тихо, и его голос режет тишину.

Я смотрю на него, и внутри мгновенно всё холодеет.

— Что такое, Миш?

Он не отвечает. Просто вытаскивает ключ и наклоняется ближе, чтобы рассмотреть замок. Его огромная спина напрягается, как стальная пружина.

— Замок взломан, Гуль, — говорит он, и его голос уже не теплый, а ледяной, командирский. — Пытались открыть. Аккуратно, но... я вижу следы.

Всё моё тепло, вся нежность, вся радость мгновенно испаряются, сменяясь животным, леденящим ужасом. Мое тело сжимается, как тиски. Это они. Это не совпадение. Они пришли за мной. Или искали то, что я должна "отдать".

Мой мозг мгновенно включается в режим выживания. Миша, Вика, поцелуй, тепло — всё это теперь угроза. Чем ближе я к ним, тем опаснее им.

Я делаю шаг назад, прижимая Вику к себе. Мои глаза лихорадочно бегают по подъезду, ищут камеры, тени. Я должна их оттолкнуть, не дать им стать мишенью.

— Я... я пойду, Миш, — говорю я, и мой голос звенит от напряжения. — Забери Вику, пожалуйста.

Он оборачивается, его глаза полны замешательства и беспокойства.

— Куда? Гуль, подожди, нам надо поговорить.

— Нет! — резко обрываю я, и сама пугаюсь своего тона. — Не надо! Я... я не могу….

— Да что с тобой такое?! — он подходит, пытаясь взять меня за руку, но я отшатываюсь.

— Не трогай! — шиплю я, еле сдерживая слезы.

Я стою в подъезде, с полусонной Викой на руках, и в голове оглушающая пустота. Что это мать ее было?

Гуля выскочила, как ужаленная, шипя: «Не трогай!» — будто я ей враг, а не человек, с которым она миловалась в парке. Ее полные дикой паники глаза до сих пор стоят передо мной.

Племяшка, похороны, взломанный замок, боевой гном, и я — ни хрена не понимающий “счастливчик” — за что мне все это, млин? Чем я прогневал судьбу? Ведь жил нормально!