Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 45 – Таня Ульянова

Тяжело вздохнул, понимая что она ждет хоть какой-то весточки от Сани, и на это больно было смотреть. Готов был плюнуть на все. Позвонить ему, рассказать что никого у нее нет. Что она соврала. Только бы она так не страдала.

— Ева… Прекрати себя мучить… — тяжело вздохнул я. — Мне больно смотреть на твои страдания…

— Тебе что-то пришло, — тихо сказала она, игнорируя мои слова, и вытащила из почтового ящика небольшой конверт.

Обычный. Без лишних отметок. С моими данными. Она уже собиралась повернуть его, рассмотреть внимательнее… Но я подошел к ней достаточно быстро, и забрал конверт. Не резко. Так чтоб она не испугалась.

Она медленно подняла на меня взгляд, в котором читалось замешательство.

— Игорь… — прошептала она, напрягшись.

Я старался выглядеть спокойно, непроницаемо. Будто это обычная бумажка. Но поганое предчувствие внутри, подсказывало что я очень глубоко ошибаюсь.

И мои пальцы, нервно сжавшие бумагу, выдали внезапно появившее напряжение.

— Это, скорее всего, от поставщиков, — сказал я ровным тоном, стараясь соврать, чтоб она не переживала, не нервничала.

Ева ничего не ответила. Лишь вопросительно изогнула бровь.

— Пойдем, — добавил я уже мягче, стараясь разрядить обстановку.

Без лишних слов, мы поднялись в квартиру. Пока снимал обувь, послышался щелчок замка, и следом тишина. Привычная. Но теперь — другая. Я остановился в прихожей, не спеша проходить дальше. Внутри все напоминало натянутую тетиву.

Конверт всё ещё был в моей руке. Сжатый. Помятый по краям. Я на секунду закрыл глаза. Собираясь с мыслями. Потом наклонился к Еве и коротко поцеловал её в макушку.

— Отдыхай, — тихо проговорил я.

И сразу же прошел внутрь квартиры.

Не оборачиваясь. Стараясь не показывать всей внутренней тревоги, которая окутала с ног до головы.

* * *

Квартира погрузилась в тишину. Глухую. Плотную. Только редкий шум машин за окном напоминал, что жизнь снаружи продолжается. Ева уснула быстро, явно намаявшись за день. Слишком быстро. Как засыпают не от спокойствия — от усталости. От того, что больше нет сил держаться.

В спальне было темно. А в гостиной — горел приглушенный свет. Я сидел на диване. Не двигаясь. Конверт лежал рядом, уже вскрытый. Пальцы сжимали официально заверенный лист бумаги с мокрыми печатями. Я перечитывал, бегая глазами по тексту. Снова. И снова. Будто надеялся, что слова изменятся. Но нет. Каждая строчка оставалась прежней. Жёсткой. Холодной. Беспощадной.

Я медленно опустил лист. Замер, чувствуя как внутри все болезненно сжимается. Потом резко откинулся на спинку дивана, с глухим выдохом.

Пальцы запустил в волосы, сжимая их, словно пытаясь удержать себя в реальности.

Твою ж мать… До последнего надеялся этого избежать, но все было на лицо…

— Чёрт… Черт… Черт… Только этого сейчас не хватало…

Я закрыл глаза. Но тут же всплыли лица. Вика. Ева. И… Лена.

В груди все болезненно сжалось. Ева… Для нее это будет еще одним ударом…

Прочитанное снова звучало в голове словно эхо. Слишком точно. Слишком не вовремя сейчас. Слишком… неслучайно. Словно какая-то подстава.

Я резко выдохнул, наклонившись вперёд. Локти уперлись в колени.

Уже бессмысленный клочок бумаги медленно выпал из рук. Но я даже не посмотрел. Сидел так, сжав пальцы, уставившись в одну точку. Переваривая. Прокручивая варианты, как можно разрулить ситуацию, но как назло в голову ничего не лезло.