Книга Ты моя, лисица!, страница 8 – Влада Ясная

Зина подходит ближе, кладёт руку ему на плечо, и её пальцы, с длинными красными ногтями, начинают массировать его шею.

— Илюш, ты сегодня какой-то хмурый, – мурлычет она, наклоняясь так, что её грудь почти касается его щеки. – Может, кофе невкусный? Принести другой?

Потап молча берёт её за запястье и тянет на себя, заставляя сесть к себе на колени. Зина взвизгивает от неожиданности, потом улыбается победно и обвивает его шею руками, прижимаясь всем телом. Он проводит ладонями по её спине, спускается ниже, сжимает ягодицы – мягкие, пышные, именно такие, какие он любит в человеческих женщинах, потому что в них есть что мять и тискать, в отличие от поджарых оборотней, которые вечно сидят на диетах. Зина стонет, трётся о его пах, и он чувствует, как её соски твердеют под тканью халата.

Потап резко поднимается, подхватив её на руки, чтобы отнести за шкаф, где хранятся старые карты и перевязочные материалы, – туда, где с ординаторской не видно, но если прислушаться, то слышно всё. Он прижимает её лицом к стене и задирает юбку.

Зина послушно раздвигает ноги, глядя на него снизу вверх с тем выражением голодной кошки, которое у всех этих женщин одинаковое – смесь покорности и требования. Но Потап не спешит. Он садится на корточки, раздвигает её колени шире и смотрит на то, что под юбкой – хлопковые трусы с кружевным краем, чуть влажные уже от одного только предвкушения.

— Ты сегодня без стрингов? – усмехается он, проводя пальцем по полоске кружева.

Он не говорит, что ему всё равно, он просто запускает руку под трусы и накрывает её лобок широкой ладонью, чувствуя жар, исходящий оттуда. Зина выгибается, опираясь на локти, и он начинает водить пальцами по её складкам – медленно, почти лениво, изучая, где влажно, а где сухо, где чувствительно, а где можно надавить чуть сильнее. Её клитор отвечает на его прикосновения мгновенно – она дёргается, открывает рот и начинает жадно дышать.

Он ласкает её долго – минуту, две, три, – круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь, и с каждым разом Зина становится всё мокрее, всё громче, её бёдра начинают дрожать, а руки скользят по стене, потому что она уже на грани, уже почти там, где хочется кричать, но он не даёт ей кончить

— Потап, ну зачем ты, – скулит она, щёки горят румянцем.

— Затем, – отвечает он и встаёт, расстёгивая ширинку.

Он достаёт из кармана халата презерватив. Зина искоса смотрит на его член – огромный и толстый – и в её глазах мелькает испуг, потому что она каждый раз боится, что он её порвёт. Потап помнит об этом. Потап медленно натягивает презерватив, потом прижимается к ней сзади, упираясь стволом между её ягодиц. Одну руку он запускает в вырез медицинского халата, который накинут поверх платья, – халат расходится, и его пальцы находят её грудь, налитую, тяжёлую, с твёрдым соском, который он сжимает и оттягивает, заставляя Зину выгнуться ещё сильнее. Второй рукой он снова находит её клитор, уже мокрый, скользкий от сока, и начинает водить по нему большим пальцем, подготавливая к входу.

— Терпи, – говорит он, убирая пальцы, и берёт себя в руку, направляя головку ко входу.

Он входит на пол шишечки, не больше, давая ей привыкнуть к ширине.

Она задерживает дыхание, закусывает губу, и он ждёт, не двигаясь, чувствуя, как её мышцы сжимаются и разжимаются, пытаясь принять его. Потом – ещё чуть-чуть, и ещё, миллиметр за миллиметром, растягивая её медленно, почти бережно, хотя внутри всё кипит и хочется просто войти резко, глубоко, одним движением.