Книга Ты моя, лисица!, страница 72 – Влада Ясная

— Он тебя узнал, – шепчет Алиса, и её голос дрожит.

Потап не отвечает. Он держит сына, прижимает к груди, и в груди шевелится какое-то новое непонятное чувство. Алиса смотрит на них – на этого огромного, грубого мужчину и на его крошечного сына, – и понимает: он не играет. Он действительно хочет быть отцом. Он готов меняться. И это пугает её сильнее, чем его злость.

Домой они возвращаются молча.

— Завтра я выхожу на работу, – говорит он. – В областную больницу. Я перевёлся. Насовсем.

— Я знаю. Я видела договор.

— Тогда… можно я завтра приду? После смены? Посмотреть на него?

Алиса смотрит на него долгим взглядом. Она хочет сказать «нет», хочет наказать его за все те месяцы боли и одиночества, но внутри неё что-то оттаивает – капля за каплей, медленно, неохотно.

— Приходи, – говорит она. – Но сначала позвони. Я не люблю сюрпризов.

Она заходит в подъезд, не оборачиваясь, и слышит, как он говорит ей вслед:

— Спасибо, Алиса.

Она не отвечает. Поднимается на свой этаж, заходит в квартиру и прислоняется спиной к двери. Мама смотрит на неё из кухни, и её глаза – понимающие, мудрые – спрашивают: «Ну что?» Алиса пожимает плечами и идёт в комнату. Она садится рядом с кроваткой, смотрит на спящее лицо сына и шепчет:

— Я, наверное, схожу с ума. Но я разрешила ему прийти завтра.

Она не знает, правильно ли поступила. Не знает, сможет ли доверять. Не знает, будет ли этот мужчина рядом, когда она снова в него поверит. Но она знает одно – она устала бояться. Устала быть сильной. Устала закрывать сердце на замок. Она даёт ему шанс.

Позже, когда Алиса сидит на кухне и пьёт чай, в голове – каша из мыслей, чувств, страхов.

— Ты его всё ещё любишь, – говорит мама.

— Не знаю, – Алиса крутит чашку в руках. – Я боюсь.

— Чего?

— Что он снова обидит. Что я поверю, а он… он уйдёт, как тогда. Или найдёт другую. Или…

— А ты посмотри, что он сделал, – мама кивает на папку с документами. – Перевёлся ближе к тебе. Сдал анализы. К психологу пошёл. Это не каждый мужик решится.

— Может, он просто хочет ребёнка, – Алиса чувствует, как слёзы подступают к горлу. – А я – приложение.

— А ты спроси у него, – мама вздыхает. – Не гадай. Спроси прямо.

— Я не могу. – Две обжигающие дорожки катятся по ее лицу.

— Не бойся, – мама встаёт, обнимает её. – Если он тебя снова предаст – я ему яйца отрежу. Сама.

Алиса смеётся сквозь слёзы, и внутри неё что-то оттаивает – не полностью, чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы почувствовать: возможно, они смогут. Возможно, у них получится. Не сразу, не легко, но получится. Она плачет – от усталости, от надежды, от того, что слишком долго была сильной, а сейчас может позволить себе быть собой. Мама гладит её по голове и молчит. Она знает: это только начало. Самое трудное впереди.

Вечером после смены Потап приходит снова с банкой мёда и вишнёвым тортом ручной работы, который он купил на заказ. На этот раз он основательно подготовился: нашел Алису и ее маму в соцсетях, изучил все фотографии, нашел по отзывам хорошего кондитера. Алиса открывает дверь, смотрит на него, и внутри неё всё сжимается – от страха, от надежды, от того, что он стоит здесь, в чистой рубашке, с влажными после душа волосами, и пахнет уже не хлоркой и лекарствами, а лесом, мёдом, чем-то домашним, почти забытым.