Книга Ты моя, лисица!, страница 71 – Влада Ясная

— Привет, – говорит он, и голос его звучит хрипло, будто он долго молчал.

— Привет, – отвечает она, и ей хочется захлопнуть дверь, но она не делает этого.

— Я принёс документы, – он протягивает папку. – Всё, что ты просила.

Алиса берёт папку, открывает, и её глаза пробегают по строчкам. Справка от психолога из центра помощи оборотням, даты посещений. Анализы на ЗППП – все отрицательные, с печатями частной лаборатории. Трудовой договор – областная больница в Великом Новгороде, ставка хирурга, с подписью главврача и печатью. Она перечитывает каждый документ по два раза, боясь поверить.

— Это правда? – она поднимает глаза, и в её взгляде – недоверие, надежда, страх.

— Правда, – Потап не отводит глаз. – Я перевёлся. Насовсем.

— Зачем? – её голос срывается.

— Чтобы быть рядом с сыном. И с тобой, – он делает шаг, но замирает, не решаясь войти. – Я сделал всё, что ты просила. Можно мне видеться с ним?

Алиса молчит. Она смотрит на папку, потом на него, потом на маму, которая стоит в коридоре, сложив руки на груди. Мама кивает – осторожно, едва заметно. Алиса отступает в сторону, пропуская его.

— Заходи. Но не разбуди. Он спит.

Потап заходит, снимает ботинки, идёт в комнату, где в кроватке спит его сын. Алиса стоит в дверях и смотрит, как он наклоняется, как его огромные руки хирурга, привыкшие к скальпелю, осторожно поправляют одеяло. Он смотрит, запоминая каждую чёрточку.

— Он похож на тебя, – говорит Алиса, и в её голосе – горечь, смешанная с нежностью.

— Он похож на нас, – отвечает Потап, и это слово – «нас» – звучит так непривычно, так странно, что у неё перехватывает дыхание.

Алиса смотрит на Потапа, на его дрожащие руки, и внутри неё что-то переворачивается. Она хочет сказать «нет», хочет захлопнуть дверь, чтобы не видеть этого огромного, растерянного медведя, который вдруг стал таким уязвимым. Но вместо этого она слышит свой голос – тихий, неуверенный, чужой:

— Ты можешь погулять с ним. В парке. Полчаса.

Потап поднимает голову, и в его глазах – недоверие, надежда, страх, что она передумает.

— Правда?

— Под моим присмотром, – добавляет она, и её голос становится твёрже. – Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так – я заберу ребёнка.

— Я понял, – он кивает, и в его голосе – такая благодарность, что Алиса чувствует, как у неё сжимается горло. – Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она одевает сына – комбинезон, хлопковую шапочку, пинетки, – и Потап смотрит на её руки, быстрые, умелые, и понимает, что она делала это сотни раз без него. Он хочет помочь, но боится прикоснуться. Алиса замечает его растерянность и говорит:

— Возьми коляску.

Коляска кажется игрушечной в его руках, и Алиса невольно улыбается – первый раз за долгое время. Они выходят на улицу, и Потап идёт медленно, осторожно, объезжая каждую кочку, каждую трещину в асфальте. Алиса идёт рядом, и ей кажется, что все прохожие смотрят на них – на этого огромного, неловкого мужчину и на женщину с ребёнком, которая держится чуть позади, готовая в любой момент вмешаться.

В парке он садится на скамейку, и Алиса разрешает ему взять ребёнка на руки. Малыш сначала хмурится, потом принюхивается, и его лицо разглаживается – он узнаёт отца по запаху. Алиса смотрит в сторону, делает вид, что не замечает, но видит краем глаза, как он целует сына в лоб – невесомо, будто боится разбудить.