Онлайн книга «Во власти греха»
|
— А ты её папуля? — Я… Я не знаю, что сказать. Потому что я не её папа. Не её парень. Не её друг. Я вообще никто для неё. Просто придурок с другого факультета, который бесит её с первого курса. — Демьян, — Соня поднимается с дивана, шатаясь. — Ты… ты вообще кто такой, чтобы мной командовать? — Тот, кто видит, что ты сейчас совершаешь конченную глупость. — Глупость? — она смеётся. — А ты, значит, умный? Ты, который… который… — Который что? — спрашиваю тихо, не отпуская. — Ничего, — она резко отворачивается, выдергивает руку. — Пойду я. Правда, домой пойду. — Давай я провожу, — говорит Вадим. — Не надо. — Она хватает со стула свое пальто. — Сама дойду. Она идёт к выходу, шатаясь, задевая плечом дверной косяк. Я смотрю ей вслед и чувствую, как что-то во мне разрывается. Душит и ломает мне голову. Конченная малявка! — Грех, — Вадим хлопает меня по плечу. — Ты че так взбесился? Девка пьяная, несёт чушь, а ты… — Заткнись, — говорю я и иду за ней. * * * На крыльце я догоняю её. Она уже спускается по ступенькам, на ходу натягивая куртку. — Соня, стой! — Отвали. — Стой, кому говорю, шельма! Она оборачивается. В свете фонаря я вижу её лицо — раскрасневшееся, с размазанной тушью под глазами. Софья плакала. — Чего тебе? — девушка смотрит на меня с вызовом. — Пришёл добить? Скажешь, какая я дура? Или что я сама напросилась? — Я провожу тебя. — Не надо. — Я сказал — провожу. — А я сказала — отвали! Она разворачивается и идёт прочь, спотыкаясь на каждом шагу на своих шпильках. Я иду следом, держась в двух шагах. Хорошева петляет между лужами, что-то бормочет себе под нос. Я слышу только обрывки: — Все мужики… козлы… ты тоже… придурок с серьгой… думаешь, что можешь командовать… — Я вообще-то всё слышу, — говорю я. — А я и хочу, чтобы ты слышал! — Соня резко останавливается, поворачивается ко мне. — Что ты вообще о себе думаешь, Греховный? Что ты можешь указывать мне, что делать? Кем ты себя возомнил? — Тем, кто не хочет, чтобы ты надралась в хлам и раздвинула ноги перед первым встречным. — Перед Вадимом? — девушка усмехается. — А что, он хотя бы нормальный. Не то что ты. Не перед тобой же мне ноги раздвигать. — Нормальный?! — я чувствую, как во мне закипает злость. — Ты его знаешь неделю. Ты в курсах, что он переспал со всеми бабами на нашем курсе. — Ну и что? — она вздёргивает подбородок. — Зато он меня хотя бы заметил. В отличие от некоторых. — На что ты намекаешь, бестолочь? Я тебя не замечаю, хочешь сказать?! — А то и значит! — Соня делает шаг вперёд, тычет пальцем мне в грудь. — Ты меня всё время бесишь! Подкалываешь! Дразнишь! А как… как нормальный человек… ты никогда… — Что — никогда? — Никогда! — она отворачивается, и я вижу, как её плечи дрожат. — Ни разу ты не сказал мне ничего… нормального. Только «бестолочь», «мелкая», «прошмандовка»… — Я не называл тебя прошмандовкой. — Называл. Римма сказала. — Римма врёт. — А мне плевать! — она разворачивается, и в её глазах блестят слёзы. — Мне вообще на тебя плевать! И что ты обо мне думаешь — мне вообще похуй! Ты… ты для меня никто! Пустое место! Хорошева идёт дальше, а я стою как вкопанный. Смотрю на её удаляющуюся фигуру и чувствую, как что-то во мне рушится. Пустое место. Никто. Она права. Я для неё — никто. И никогда не стану кем-то. |