Книга Анатомия нас, страница 97 – Амелия Лефэй

— Мэм...

— Нет, я в порядке. Черт! Извините, это не вы... ну, это вы, но не потому, что я расстроена. Тьфу! — Я попыталась вытереть лицо, полностью раздосадованная собой. Глубоко вздохнув, я посмотрела на него и кивнула. — Я сирота, вы отлично это сформулировали.

До Макса и Уэса я держалась особняком. Я не пыталась общаться с людьми. Я даже не думала, что способна на это. Моя жизнь вращалась вокруг работы и дома. Затем из-за них у меня не только появилась Мэсли, моя собственная семья, но я стала ближе со многими другими людьми. Я узнала, что значит не только заботиться о людях, но и быть нужной. Теперь они вернулись, и я организую девичник и разговариваю с бабушками Мэсли, и мой круг продолжает расширяться... У меня было чувство, что чем дольше я с ними, тем больше он будет становиться. Это было и ужасающе, и захватывающе одновременно.

— Мэм.

— Извините, что?

— Я спросил, искали ли вы когда-нибудь свою биологическую семью. Я уверен, что Максвелл мог бы...

— Я не хочу знать. Есть только две возможности. Первая: образ жизни, который они вели, убил их. Или вторая: они завязали и завели свою собственную семью. Я знаю себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что буду ревновать, обижена и зла. Ревновать, что они так хорошо жили без меня. Обижена, что они никогда меня не искали. Зла, что я буду чувствовать себя чужой... это ужасно, правда? — Люди должны быть счастливы, когда встречают свою семью... но я не такая, и я предпочла бы не видеть эту уродливую сторону себя.

— Это не ужасно, это честно. — Он улыбнулся, затем взглянул на вилку в моей руке. — Вы пропустили пятно.

— Где? — Я подняла ее.

— Поверните ее.

Когда я это сделала, я увидела маленькое, крошечное, почти микроскопическое пятнышко воды у основания вилки. Посмотрев на него, мой рот открылся. — Как, черт возьми, вы это увидели?

Он пожал плечами. — Я не видел, я просто дразнил вас.

Закусив уголок губы, я сверкнула на него глазами. — Серьезно?

— Разговор стал слишком тяжелым для этого раннего утра. — Он усмехнулся, и я рассмеялась, я не могла удержаться.

— Что бы он вам ни говорил, всему есть объяснение, обещаю. — Макс зевнул, входя в гостиную в одних полосатых пижамных штанах, его черные волосы были в полном беспорядке.

Подойдя ко мне, он поцеловал меня в щеку, положив руки на спинку моего стула.

— Как ты объяснишь то, как ты порезал лицо, пытаясь сбрить пять волосков?

Его бровь дернулась, и он перевел взгляд на Роджера. — Из всего, что ты мог ей рассказать.

— Будь благодарен, что я не рассказал ей, как ты засунул язык в...

— Спасибо, Роджер. — Макс перебил его.

— Его язык засунул куда? Роджер, ты должен мне рассказать. — Я надулась, пока он убирал серебро, забирая у меня вилку.

— История на другой раз, — ответил он, унося поднос с серебром, обходя стол и исчезая за углом.

— Или ты можешь рассказать мне остальное? — Я посмотрела на Макса.

— Возможно, ты не заметила, но я не привык ставить себя в неловкое положение. — Ответил он, беря меня за руку и помогая встать. Его голубые глаза скользнули по моему халату, затем снова на лицо. — Милый наряд.

— Ты тоже хорош. — Парировала я, проводя руками по его прессу.

Он поцеловал меня в лоб. — Пошли.

Мы не пошли далеко. Просто вышли на кухню, где Уэс стоял, засунув голову в холодильник, тоже без рубашки. Когда он услышал нас, он взглянул через плечо, его глаза также скользнули по моему телу, затем на Макса. — Куда она сбежала?