Книга Анатомия нас, страница 95 – Амелия Лефэй

Это было так гребано хорошо, что я не мог видеть ясно. Все было не чем иным, как размытыми цветами. Но я мог чувствовать все, каждый толчок его члена, ее крики, она давно перестала стонать.

— Давай, детка, сильнее, — сказал Макс сзади... злой ублюдок.

— О, Уэс! — закричала Джейн, вцепившись в изголовье кровати из последних сил.

Я не знал, что сломается первым — мое сердце или мой член, когда перед глазами заплясали пятна.

— Ах... черт. Черт! Черт! — закричал я, удерживая ее талию неподвижно, когда кончил.

— ... уф, — прошипел Макс, когда он тоже кончил, и я знал, что это неправильно, что-то было не так со мной, но чувство его спермы в моей заднице... ощущение, как она стекает по моим бедрам, заводило меня еще больше. Выходя из нее, она рухнула на кровать, а я упал рядом с ней.

— Лучший гребаный секс в моей жизни, — сказал Макс, как будто знал, что я скажу это.

Посмотрев на него через ее тело, он ухмыльнулся, дыша так же тяжело, как и я, его рука лежала на сердце.

— Ты еще с нами, Джейн? — спросил я, когда она не ответила.

— Сексуальная кома, — пробормотала она счастливо, закрыв глаза.

Макс взглянул на меня, и мы оба рассмеялись. Мы уберемся позже, сейчас у нее была правильная идея... мы насладимся нашей блаженной сексуальной комой, как она это назвала.

Весь дом был тих, когда я спускался по лестнице, мрамор был холодным под моими босыми ногами, когда я запахнул халат, убирая мокрые волосы на одну сторону. Я принял еще один душ, пока Макс и Уэс спали. Я не очень-то рассматривал дом с тех пор, как мы приехали, я заметил, что он красивый, и как все — от китайских ваз до мраморных полов и столов из красного дерева — скорее всего, стоили в четыре раза больше, чем я зарабатывала в год. Но что я не заметила, так это то, насколько дом был холодным. Не физически, а внутренне. В нем не было никаких фотографий. Ни Макса в детстве, ни даже одной из тех богатых семейных картин. Это был как выставочный дом из журналов о жизни богатых и знаменитых. Где не было доказательств того, что там вообще жила семья.

— Что это? — подумала я про себя, услышав небольшой щелчок в гостиной. На цыпочках подойдя к колонне, я выглянула.

— Могу я вам помочь, мэм? — Роджер стоял у обеденного стола, в белых перчатках на руках, весь стол был покрыт ложками, ножами и вилками. Он был одет в безупречную белую рубашку, черный жилет и черные брюки. Его седые волосы были зачесаны назад.

— Вы можете не называть меня мэм, — сказала я, еще крепче запахивая халат и входя в столовую.

Его брови приподнялись, он внимательно посмотрел на меня. — Вы в отношениях с Максвеллом Александром Эмерсоном, не так ли?

— Да.

— Ну, так получилось, что мистер Эмерсон — мой работодатель, и как таковой вы тоже, отсюда и титул «мэм», так же как я называю мистера Улера «сэр».

— Вы знаете об этом.

— Я не знал, что это секрет, и если бы это было так, вы все очень плохо его храните. — Он усмехнулся, поднимая суповую ложку, чтобы тщательно ее начистить.

— Можно мне сесть?

— Вы действительно не привыкли быть хозяйкой дома, не так ли? — Просто сказал он, кивая мне сесть напротив него.

— Теперь я хозяйка дома? — спросила я, выдвигая кремовый стул и садясь.

— Вы в отношениях...

— В отношениях с Максвеллом Александром Эмерсоном. Да. Да. Я поняла. — Я отмахнулась. — Может ли хозяйка дома помочь вам с этим?