Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 4 – Ирина Серебрянская

Она шагнула вперёд и протянула руку.

Он взял её ладонь. Большая, горячая, грубая — пальцы сомкнулись вокруг её кисти и не отпускали дольше, чем требовал этикет. На секунду, на две, на три. Саша почувствовала, как его большой палец скользнул по её запястью — туда, где пульс бился часто и предательски громко.

Он услышал пульс. Она знала, что услышал.

— Мне казалось, — сказал он всё так же спокойно, — что у Кирилла другая девушка была. Брюнетка.

— Это было несерьёзно, пап, — отмахнулся Кирилл, не глядя на отца. Копался в телефоне. — Саша — серьёзно.

— Серьёзно, — повторил Максим Витальевич, не сводя с неё глаз. — Понимаю.

Он отпустил её руку.

Саша опустила взгляд и увидела на своём запястье красные следы — там, где его пальцы сжали чуть сильнее, чем нужно.

Она почему-то не захотела их тереть.

Кирилл увёл её на кухню — огромную, стерильно-белую, с островом посредине и холодильником, в котором поместилась бы её прошлая жизнь. Достал сок, открыл, налил в хрустальные стаканы, чокнулся.

— Видишь? Ничего страшного, — сказал он. — Папа вообще не вмешивается в мою жизнь. Ему главное, чтобы я не позорил фамилию. А ты не позоришь.

Она кивнула, хотя не слышала ни слова.

Перед глазами всё ещё стоял его взгляд. Тяжёлый, внимательный, раздевающий — нет, не раздевающий. Разбирающий на части. Как будто он уже решил, что она здесь не гостья. Что она — загадка, которую он разгадает прежде, чем она выйдет из этого дома.

— Саш? — Кирилл щёлкнул пальцами у её лица. — Ты где?

— Задумалась, — улыбнулась она. — Красиво у вас.

— У нас? У папаши, — поправил он. — Скоро и у нас будет. Он обещал мне квартиру в центре после диплома. Так что потерпи.

Саша посмотрела на Кирилла. Красивый, весёлый, пустой. Как воздушный шар, который лопнет от первого же шипа. И рядом с ним — отец. Гора. Каменная стена, за которой что-то прячется. Что-то опасное.

Она вдруг поняла, что хочет это «что-то» увидеть.

И испугалась собственного желания.

* * *

Он не курил два года.

После той ночи на набережной он купил дом в Анапе, нанял аналитиков, которые пытались опознать девушку по размытым записям с камер наружного наблюдения. Они прислали ему восемь кандидаток. Ни одна не подошла. Слишком худые, слишком толстые, неправильный разрез глаз, неправильный изгиб губ.

Поиски заглохли. Максим убедил себя, что это была минутная слабость — гормоны, бессонница, южное солнце. Что любая другая девушка в кедах и джинсах вызвала бы такую же реакцию. Что он перерос. Остыл. Забыл.

Он врал себе тристо семьдесят пять дней.

А сегодня она вошла в его кабинет. В платье цвета топлёного молока. С этими серыми глазами, которые смотрели на него с вызовом и страхом одновременно. С этой прямой спиной и дрожащими пальцами, которые она прятала в карманах.

И он забыл, как дышать.

У него было пять секунд, чтобы взять себя в руки. Пять секунд, пока она стояла на пороге, а Кирилл что-то лепетал про неё, про будущее, про серьёзные отношения. Пять секунд, чтобы спрятать всё, что вспыхнуло внутри.

Умение скрывать эмоции он освоил в двадцать пять, когда хоронил первого конкурента. В тридцать — когда разводился с женщиной, которая пыталась убить его во сне. В сорок — когда подписал контракт, стоивший жизни трём людям.

Он умел не показывать.