Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 2 – Ирина Серебрянская

* * *

Он не должен был здесь находиться.

Четыре дня назад Максим пообещал партнёрам, что решит вопрос с арендой порта в Сочи за два звонка. Вопрос решился за один звонок и одну встречу на яхте, после которой новый знакомый всю дорогу до гостиницы держался за печень. А теперь Максим торчал на этой дурацкой набережной в душном городе, где пахло жареной кукурузой и дешёвым пивом, и не мог оторвать взгляд от какой-то девчонки.

Он заметил её ещё час назад.

Сначала — просто фигурку на ограде, светлые волосы, развевающиеся скверным августовским ветром. Потом — то, как она болтала ногами, будто ей всё равно, упасть в море или не упасть. Потом — её смех, когда какой-то прыщавый официант ляпнул ей что-то.

Он стоял у парапета, курил (хотя бросил год назад, но этот город вынуждал), и чувствовал себя идиотом. Ему сорок три года. У него — логистическая империя, два завода, трое начальников региональных управлений на зарплате и проблема с якутской нефтью, которую нужно решить до пятницы. А он стоит и смотрит на девчонку в кедах и джинсах, у которой вряд ли есть деньги на ужин в его любимом ресторане.

«Сорок три, — повторил он себе. — Она — школьница, Максим. Школьница, блять».

Но тело не слушалось. Тянуло. Каким-то древним, животным напряжением, от которого пересыхало во рту.

Она была… некрасивой. Нет, врёт. Она была красивой той красотой, которая не бросается в глаза сразу. Слишком худая? Да. Чересчур бледная для южного города. Глаза — большие и серые, как небо перед дождём. Волосы — не блонд, не каштановый, а какой-то промежуточный, честный цвет без салонного блеска. И губы — она всё время их кусала, когда думала.

В ней не было ничего от женщин, к которым он привык. Ни бриллиантов в ушах, ни осанки, ни той наглой уверенности, что она — приз, а он — охотник.

Она была… просто девочка. Которая смотрела на море и, кажется, никого не ждала.

А Максим стоял и уже мысленно выстраивал схему: как подойти, что сказать, где он может её пригласить, чтобы не напугать.

«Ах ты старый дурак», — подумал он о себе с презрением.

Но когда она вдруг повернулась к нему лицом — и помахала. Небрежно, чуть насмешливо, как бы говоря: «Я вижу, что вы пялитесь. И что?».

Максим не шелохнулся. Только улыбнулся.

Не потому что хотел показаться загадочным. А потому что внутри что-то щёлкнуло. Переключилось. И он понял: он вернётся в этот город за ней. Он найдёт её, даже если для этого придётся перевернуть всё побережье.

Она ушла. Быстро, не оборачиваясь. Кеды стучали по плитке. Светлые волосы хлестали по спине.

Максим докурил сигарету до фильтра, раздавил её о парапет и достал телефон. Набрал номер своего человека в Москве.

— Да, шеф.

— Сделай для меня кое-что. У нас есть недвижимость в этой дыре? В Анапе, в Сочи, неважно. Присмотри что-нибудь на берегу. И найми фотоаналитика.

— Зачем?

— По фотографиям с камер наружного наблюдения сможет человека опознать? Походку, черты лица?

— В городе-то? Шеф, тут камеры — полный мусор. Но если картинка хорошая, процентов семьдесят.

— Достаточно, — сказал Максим и отключился.

Он ещё раз посмотрел туда, где скрылась девчонка. Набережная была пуста. Только пара влюблённых на лавочке, нахал-официант с подносом и чайки, которые орали, как будто их режут.

Он повернулся и пошёл в гостиницу, не чувствуя под ногами плитки.