Книга Чудик. Такая странная любовь, страница 48 – Катерина Пелевина

Бесит нереально. Чего от меня, блин, хочет, понять не могу. Вроде как уже всё. Сдалась. И снова на ножах. Как всегда, нахер.

В итоге возвращаюсь к посту Катюхи весь наэлектризованный и мне неудобно перед Виолой. Но чувство, сука, странное… Неужели та фигня с бритвой правда? Стою и подслушиваю, как она жалуется. А потом, когда выходит, смотрит на меня своими ангельскими глазами с повязкой на щеке и шмыгает носом.

— У меня теперь шрам останется.

— Сочувствую… Я не знаю, что на неё нашло.

— Зато я знаю. Она ревнует! — выдаёт она, надув губы.

Нет, ну я конечно догадывался. Просто напрямую всем подряд не заявлял. Но раз уж даже Виола сама это заметила. Отрицать бесполезно. У королевы проблемы с самоконтролем.

— Может, вам лучше не контактировать некоторое время? Посидишь у меня… Как тебе такая идея? Хотя бы до ужина…

— Да, давай, я за, — соглашается она сразу же, и мы уходим оттуда, но у меня сердце, блин, где-то в районе плинтуса сейчас… Стучит в ритме её имени. Никак не могу перестать думать. Аж губы горят.

Пока болтаем с Виолой я стараюсь следить за её поведением, но почему-то ничего странного не замечаю. Ничего грубого или лукавого. Я в принципе не особо в людях разбираюсь. В очередной такой раз мне вообще кажется, что она смотрит на мои губы и делает какие-то неоднозначные намёки, но я стараюсь свести всё в другое русло. Потому что у меня все мысли об Илонке.

На ужин она, кстати, вообще не приходит. И меня гнетёт это ещё пуще прежнего.

Но и идти к ней после того, что произошло — край унижения. Она и без того направила моё личностное «я» на самое дно.

Перед отбоем иду принять душ. Кровь кипит до сих пор, как дурная. Мне бы охладиться… Это ж надо было так задеть меня. Так раззадорить. Я теперь ни о чём другом думать не могу.

Вдруг слышу приглушённый скрип двери, а после и защёлки. Напрягаюсь, потому что стоит тишина… Разве что звуки сверчков отделяют меня от сцены, где я пытаюсь понять, что здесь происходит и кого там принесло.

А потом, обмотав полотенце вокруг бёдер, я всё-таки выхожу из кабинки и застываю.

Прямо перед Илонкой во всей красе. Она же сюда сама пришла из душевой.

Стою в метре от неё и размазываюсь. Ток фигачит по венам. В глазах загораются искры... А она сейчас так дышит и смотрит, что взмахом своих чёрных ресниц грозится смахнуть меня с этой чёртовой планеты. Капельки воды, застывшие на бледной коже, отливают перламутром. Красиво, блин, аж до тошноты… Люцифер в полотенце. Нафига вот пришла в мужскую душевую? Да ещё и когда я тут один. Провокация. Сто процентов.

Но мне же мало, я хочу ещё. Подхожу ближе, желая сдёрнуть с неё махровую ткань. И с себя заодно, ведь всё внизу сковало. Даже идти тяжело. Но я бездумно выпаливаю, чтобы обозначить ей свои истинные мотивы оказаться ещё ближе:

— Я смотрел все твои видосы… У тебя такая жжж...

— Заткнись, чудик, — перебивает она, огрызнувшись. — А то язык откушу.

— Кусай, для тебя не жалко...

Замираю вплотную перед ней и ловлю напуганный взгляд её янтарей.

— Зачем-то же ты пришла сюда после сегодняшнего… — шепчу, прихватив её взмокшие волосы и убираю их назад, открывая тонкие острые плечи и ключицы. У меня от неё совсем внутри беда… Пиздец тормоза отказали. Летим на полной скорости… И для меня главное, что она не сопротивляется. Смотрит так, словно что-то для себя решила. Наконец-то. В глазах отражаются все наши с ней тёмные желания и пороки.