Книга Детектив (не) ищет помощницу, страница 20 – Татьяна Семакова

— Это хорошо? – начавшим дрожать от волнения голосом спрашиваю я.

— Конечно, это хорошо! – восторженно отвечает она. – Я тебя обожаю! Лучшая! Офигеть! Митрон! С официального аккаунта!

Она снова издает свой умилительный мышиный писк, а я улыбаюсь. Но эта улыбка… Все равно, что стоять у подножья проснувшегося вулкана и смотреть ввысь, ожидая, когда накроет смертоносной лавой.

— Ринуль, нам тут с твоим папой надо кое с кем переговорить, так что…

— Да-да, конечно! Я просто не могла не поделиться!

— Я очень рада за тебя. Ты пиши, я отвечу, как получится, хорошо?

— Да, все, не отвлекаю! Папу от меня поцелуй!

— Не буду, – с ужасом отвечаю я и кошусь на Холодного, а тот содрогается в беззвучном смехе, опустив голову и плечи.

— Ой! Блин! – брякает Марина. – Я почему-то сразу решила, что вы встречаетесь и не могу избавиться от мысли. Прости-и-и!

— Все, пока, – с тихим смехом говорю я и отключаюсь, заподозрив разговор в стремлении к бесконечности. – Сама непосредственность, – прыскаю я от неловкости.

— Выключи звук, – напутствует Холодный. – Судя по тому, что я услышал, это только начало.

Стойкости моей хватает примерно до подъезда. Когда Анатолий отвлекается на домофон, я лезу в социальную сеть, в которую Рина выложила видео, и нахожу комментарий от Митрона. Митрофанова Алексея, если точнее.

«Тренд можно закрывать», – написал он, сопроводив короткое послание смайликом с пожаром. И примерно его и вызвал в моей груди своим вторжением в мою жизнь. Аж руки начинают трястись.

Кто нас впускает, даже не слышу. Только когда Анатолий открывает дверь и пропускает меня вперед, немного возвращаюсь в реальность. Но с первым шагом в полумрак подъезда, меня пронзает мыслью, что в моем аккаунте осталось куча фото и видео с гастролей. В том числе, в компании Леши. Ничего откровенного там нет, но слухи о нашем с ним союзе поползли не просто так: все видно по языку тела. Видно мне, его поклонникам и мужчине, с которым я надеюсь построить отношения.

— Да блин, – поморщившись, тихо брякаю я, и едва не роняю телефон, когда приходит сообщение.

Меня бросает в жар. Первая мысль – это Миша. И у него ко мне накопились неприятные вопросики. Но номер оказывается незнакомый, а вот послание непрозрачно намекает, что с отправителем нас что-то, да связывает.

«Привет! Ты как? Куда пропала?!», – читаю я с уведомления и блокирую экран.

Пока поднимаемся, телефон вибрирует еще дважды, но прежних острых эмоций уже не вызывает. Скорее, глухое раздражение: мешает сосредоточиться.

— Давай сюда, – командует Холодный и забирает у меня телефон. Сует его в задний карман своих джинсов и стучит в дверь, а я делаю глубокий вдох и за секунду до открытия двери вспоминаю, зачем мы пришли. – День добрый, – здоровается Холодный с открывшим нам мужчиной.

— Как знать, – неприветливо отвечает водитель. – Проходите.

Обухов Станислав Сергеевич оказывается мужчиной в возрасте. На вид я бы дала ему лет пятьдесят, может, даже больше. Невысокий, субтильный, с усталыми блеклыми серыми глазами, короткой стрижкой на пегих волосах и таким же невзрачным, как он сам, окружением, нагоняющим тоску и уныние. А вот мой телефон, то и дело жужжащий в кармане Холодного, добавляет градуса.

Обухов пытается понять, что издает раздражающий звук, и явно начинает нервничать.