Книга Последний вздох, страница 53 – Эмма Пиньятьелло

Том хмыкнул. Что это означало, Нелла понятия не имела, но учить язык «угрюмых взрослых» решительно отказывалась.

— И кто же убедил тебя вести себя по-человечески и взяться за дело семьи? – спросил Том, морщинки подозрительности на лице которого боролись с ботексом. (Сам он в этом никогда бы не признался, но Нелла знала.) Они спускались по винтовой лестнице из белого мрамора, нога в ногу, стараясь не сбиться с ритма.

Это была та самая лестница, на которой умер их отец.

Теперь все более-менее прояснилось. Так вот почему Том не хотел, чтобы она бралась за дело. Джованни был бы против. Забавно, что у них с Томом наконец-то обнаружилось что-то общее – не считая ботокса. Они оба все еще пытались угодить мертвецу.

Джованни не принимал ее всерьез. Видел в ней милую девочку, которой нравятся игры с переодеванием в зале суда и которая, наигравшись, вернется домой, когда папа позовет к ужину. Он ждал и ждал… Она вдруг поняла, что по-другому и быть не могло. И вот уже она одна, и он больше не стоит у окна. Ни конфронтации, ни примирения. Кажется, вот только-только был здесь – хмурился, смотрел осуждающе, – и вот его уж нет.

— То есть ты считаешь, что сама я прийти к этому решению не могла? Кто-то должен был за меня подумать, да? Наверное, мужчина? – Каблуки мешали, но она не сбилась с шага.

— Кстати о мужчинах, с кем ты встречаешься?

— С Эштоном Кутчером^[17].

— Бедная Мила, вот и я обратил внимание, что она в последнее время выглядит немного расстроенной.

— А тебе-то что?

Они спустились к Тому Самому Месту. Десятая ступенька сверху, через одну вниз – площадка, и затем лестница разветвлялась на две части, ведущие в восточное и западное крыло. Здесь умер их отец. Нелла смотрела на блестящий, отполированный мрамор, ослепительно белый, словно ледяная шапка. Если глядеть долго, то можно увидеть, как мрамор начинает темнеть, и на нем проступает пятно от крови ее отца.

— То, что СМИ в последнее время хуже гребаных пираний. – Голос у Тома немного сел, но ни он, ни она не остановились и ничего не сказали. Только теперь они шли уже не в ногу. – Распробовали вкус плоти и крови после гала-шоу. Теперь вот Кларксон. А если еще добавить вчерашний полицейский налет, то вопросов и слухов будет тьма. Нам еще чертовски повезло, что эта дьяволица, Сара Кингсли…

— Софи.

— …похоже, испугалась и сбежала после шоу. А может, увидела, что Грейсон нашел себе новую девушку, в биографии которой нет клеветнических статеек.

— И при чем тут моя личная жизнь? – Нелла отказалась от галантно предложенной руки и, скрестив на груди руки, остановилась перед дверью в конференц-зал.

Волнообразная М над переносицей Тома (обычно разглаженная ботоксом) стала заметнее.

— Я лишь хочу сказать, что было бы замечательно, если бы ты не только шутила насчет Эштона Кутчера. Нам нужно отвлечь внимание от Кларксона, от гала-шоу и от судебного процесса.

— Почему бы тогда Луке не начать встречаться с одной из Кардашьян? Или он уже со всеми ними переспал? – Каждое небрежное слово брата в отношении недавних событий кристаллизовалось в осколок льда, вонзавшийся в ее сердце.

М на его переносице грозила превратиться в татуировку.

— Я ни с кем не встречаюсь, Том. Так что повода для скандала я не дам. И, ради всего святого, ты хоть понимаешь, как это звучит? Будто смерть Кларксона – это всего лишь еще одна неприятность, еще один налоговый запрос для твоего бухгалтера. Он был человеком, Том, он был… другом. – При мысли о Кларксоне, о юридической школе и о той ночи по спине пробежал холодок. Теперь она знала, что должна сделать. Она знала это, когда толкнула Маттео Ла Маркас на ночной дороге и сказала ему, что берется за дело. Она знала это в два часа ночи, когда навела справки об офисе Кларксона в городе и получила подтверждения самых худших своих опасений насчет того, с кем он вошел в бизнес.