Книга Последний вздох, страница 168 – Эмма Пиньятьелло

Чтобы не ляпнуть лишнего, Нелла набила рот соленым картофелем-фри и покачала головой.

— Не-а, но сначала мне нужно сделать кое-что. Можешь поехать со мной, но подождать в машине?

Оливер стоял у того же розового кофейного фургончика, возле которого они встретились на следующий день после смерти Кларксона. На нем была синяя бейсболка, прикрывавшая его чуточку отросшие волосы, а в руке он держал нетронутый айс-кофе со взбитыми сливками. Увидев Неллу, он вскинул руку в неуверенном приветственном жесте и снова перевел взгляд на серебряную гладь моря.

Некоторое время она молча стояла рядом с ним, тоже глядя на воду.

— Ты в самом деле думала, что это я? – наконец спросил он.

Нелла поставила ладонь «козырьком» от солнца, но не ответила.

— Я думал, что ты так неприветлива со мной, потому что скорбишь по Кларксону. Но ведь причина в той ночи, да?

Она повернулась к нему.

— Ты помнишь, что произошло?

— Вообще-то нет. Я был пьян. Ты прочитала мое письмо?

— Вообще-то нет.

Он сглотнул, но кофе так и не попробовал.

— Я пытался сказать тебе – и показать, – но ты не захотела разговаривать. Твоя домработница едва не проткнула меня вертелом. – Он достал телефон. – Вот, смотри.

Нелла прищурилась, глядя на экран.

— На что мне смотреть?

— Это одно из дел Кларксона – он передал его мне. У него была куча работы, так что я смог посмотреть это только после возвращения из Италии. Это касается гостиничного проекта твоего отца.

— Да. Я вижу.

— Прокрути вниз. Посмотри на имя адвоката, которое он указал. Того, кто должен был заключить самую крупную сделку в своей жизни.

Она увидела имя. Моргнула. Перезагрузила весь свой мозг. Но буквы по-прежнему не складывались в какой-либо связный порядок, который имел бы смысл в этой вселенной.

Антонелла Барбарани.

Она почти не верила своим глазам. Но оно было там, рядом с неразборчивым, как курица лапой, почерком ее отца. Ее имя. То, что он ей дал.

— Да, должен был, – произнесла она, и в горле запершило. – Только его больше нет.

— Он указал тебя, Нелла. Это должно что-то значить.

Возможно. Возможно, со временем так и будет. Но не сейчас.

Оливер почесал затылок.

— Я очень хотел, чтобы ты узнала.

— Потому что тебе стыдно?

— Я… то есть… то, что ты сказала тогда в Италии… Но ведь этого не случилось, да? Ты ничего не сказала…

— Я и не была обязана что-либо говорить.

Оливер опустил глаза.

— Ты делал так когда-нибудь еще? – спросила она.

— Нет… Никогда…

— Меня не интересует, что ты думаешь об этом. Дело в том, что ты не спросил. Ты предположил. Мне это не понравилось.

— Тебе не понравилось или ты не хотела? Потому что ты весь вечер флиртовала со мной. Ты ведь могла сказать «нет». Я не насильник… Я феминист. Но то, что ты сказала в Италии, сбило меня с толку. Просто я не так помню ту ночь. Мне жаль, мне действительно, искренне жаль, если я заставил тебя сделать что-то, чего ты не хотела.

Нелла приподняла солнцезащитные очки. Хотя небо было затянуто облаками, тяжелыми и набухшими, давящими, воздух был пронзительно чист и ясен, как и в тот день, когда хоронили ее отца.

— Ты дашь мне обещание, Оливер.

Он открыл, потом закрыл рот.

— Каждый раз, когда ты будешь с женщиной, до самого своего смертного часа, прежде чем сделать что-либо, ты будешь произносить три коротких слова. Сможешь назвать мне эти слова, Оливер?