Книга Последний вздох, страница 166 – Эмма Пиньятьелло

— Мой социальный работник, Кевин… это он добился, чтобы мне выдвинули самые мягкие обвинения. Он подал это как душещипательную историю, и все на нее повелись. Думаю, все сошлись на том, что я уже достаточно наказан.

— И теперь ты чувствуешь себя обязанным Кевину? Поэтому идешь к нему работать?

— Не совсем так. Он самый близкий для меня человек. Но дело не только в этом. Мне это нужно, Нелла. Мне не место здесь – я не могу дальше работать на тебя, на твою семью. Мне нужно что-то свое. Трудно объяснить, но, пожалуй, я всегда чувствовал себя приложением к чужой семье…

— Джетт, ты не…

— Я знаю, ты так не считаешь, но я… Я не могу так дальше жить, Нелла, мне нужно…

— Останься, пожалуйста, будь со мной. – Она умоляла, хотя всегда была против этого. Но с ним ей не нужно было притворяться кем-то другим.

— Тот парень, которым я стал сейчас, тебя не достоин. Я дрейфую по течению – у меня нет карьерных амбиций. Я не тот, кто тебе нужен.

— Ты – все, что мне нужно. Просто ты. Мне все равно, где ты работаешь, чистишь ли ты туалеты или изобретаешь лекарство от рака, главное, чтобы в конце дня ты садился в машину и ехал домой ко мне.

— Это была лучшая работа в моей жизни, – он поцеловал ее в живот, – отвозить тебя домой.

Она затаила дыхание, надеясь, что Джетт изменит решение.

— Дело не только в том, каким ты меня видишь, Нелла. – Он провел большим пальцем по ее ключице, и дрожь пробежала до самых кончиков пальцев ног. – Если я останусь ради тебя, однажды, завтра или через пять лет, ты проснешься и задашься вопросом, кем бы я мог стать, если бы попытался добиться чего-то сам.

Ее слез было мало. Ее пальцев, скользящих по его лицу, шрамам, губам, – всего этого было мало.

— Я не задамся таким вопросом.

— Задашься. И самое худшее, что я мог бы оказаться посредственностью в твоих глазах. Меня бы это убило.

— Ты не посредственность, а если уйдешь, это убьет меня.

— Нет, не убьет, моя дорогая. Ты для этого слишком сильная.

— Я не хочу быть сильной, – вырвалось у нее сквозь рыдания.

— Твое место – здесь, – сказал Джетт, – а мое – там.

Он смотрел на нее, ожидая, когда она увидит то, что видел он, словно указывал на созвездие, которое она еще не смогла разглядеть на ночном небе.

— Знаю, – прошептала Нелла, чувствуя, как разрывается на части сердце.

— Не может быть. – Макс с изумлением уставилась на желтый лист копировальной бумаги, который Нелла бросила в окно Бесси, и захлопнула ноутбук – экран застыл на кадре записи с камеры видеонаблюдения из пекарни напротив «Винного рая», где Форест отравил сангве Барбарани.

— Я потеряла несколько очков за то, что заглохла на холме, и встала слишком далеко от бордюра при параллельной парковке, но в остальном – высший балл.

— Полагаю, я теперь не у дел. – Макс вместе с ноутбуком переместилась на пассажирское сиденье.

— Какие ж у тебя короткие ноги! – Нелла сдвинула назад водительское сиденье и ощутила легкое, приятное волнение.

Они ехали через центр города, и Макс время от времени сообщала, что на просмотренном ею отрезке записи нет ничего примечательного.

Запись с камер видеонаблюдения пекарни в ходе расследования проигнорировали, потому что владелец установил их незаконно – они были направлены на частные владения, так как он был уверен, что хозяин этих самых владений бросает собачьи экскременты в его двор. Макс и Грей нашли записи и пообещали не рассказывать копам о слежке за экскрементами. Но пока ничего стоящего не обнаружилось.