Книга Последний вздох, страница 130 – Эмма Пиньятьелло

— У меня есть записи Кларксона. Есть стратегия.

На самом деле у нее не было ничего. Ничего, кроме воспоминания об Ариане в начальной школе: маленькая девочка висит на турнике и со щербатой ухмылкой кричит что-то Луке.

— Хорошо, если так. – Том расправил плечи. – Кстати, Кончетта говорит, что какой-то блондин пытался проникнуть на территорию. Искал тебя.

Нелла болезненно поморщилась. Оливер.

— Она же его не впустила?

Том коротко усмехнулся.

— Ему повезло, что она не готовит тортеллини из грязных адвокатов. Что ему от тебя нужно?

Он думает, что мы убили Кларксона. Или он убил Кларксона и теперь переигрывает, пытаясь это скрыть.

Она покачала головой.

— Не знаю. Но вам всем нужно быть осторожными.

— На территорию он не попадет, – сказал Том таким тоном, будто это снимало все вопросы. – А теперь давай сосредоточимся – я хочу удостовериться, что нам возвращают нашего брата, а не какого-то подменыша с записывающим чипом, который скачивает информацию прямиком на сервера Маттео.

Если бы только Том знал, насколько близок его комментарий к сути ее стратегии. Но лучше пусть не знает, потому что это, пожалуй, самая глупая идея из всех, что когда-либо приходили ей в голову.

Не считая, конечно, эпизода с Джеттом в Италии.

Она попыталась сосредоточиться – нужно убедиться, что из машины вышел именно Лука, – но звук захлопнувшейся дверцы мгновенно перенес ее на залитую лунным светом улицу за отелем. Воспоминание отозвалось болью об утраченном.

Внимание.

— Почему именно сейчас, Маттео? – крикнула она, и голос ее дрогнул. – Если это вино пятьдесят лет пролежало в том доме на озере Орта, почему ты взялся оспаривать права именно сейчас?

Он шагнул ближе, и его длинная тень коснулась тени Тома.

— Смерть вашего отца запустила цепь счастливых событий. Верность до гроба – это не для Барбарани.

— Барбарани живы, – прошипел Том, – несмотря на все твои старания в прошлом году.

— Без вашего имени вы – ничто. Они, может быть, и не понимают этого, – Маттео указал на Неллу и Луку, – но ты-то, сынок, понимаешь, да?

О чем это он?

Том хрустнул костяшками пальцев. Нелла и не думала, что он вообще умеет сжимать кулаки.

Она наблюдала за младшим братом. Лука заметно осунулся, щеки впали, волосы, обычно по моде растрепанные, торчали нелепыми клочьями. Что самое странное, он даже не пытался сделать шаг им навстречу, хотя ни Маттео, ни Рафаэль его не удерживали. Она проследила за его взглядом и уперлась в пуленепробиваемые стекла машины. Кто остался там внутри?

— Передумал, сынок? – громко спросил его Маттео. – Хочешь остаться на нашей стороне? Я тебя не виню – пресса обошлась с тобой сурово. Представь, какой их ждет праздник, когда всплывет то, что всплывет.

Голос Маттео пробрал ее до костей, как порыв холодного, сырого ветра перед бурей. Взгляд Луки наконец встретился с ее, и ей потребовалось все самообладание, чтобы не отвернуться от немого вопроса.

Это правда?

Если во всем этом и был слабенький, даже не лучик, а проблеск надежды, то заключался он в том, что такой обмен Луки на Ариану явно был рассчитан на то, чтобы сбить ее с толку. Маттео очевидно был не против того, чтобы его дочь сопровождала Неллу в Италию – и действительно, все сложилось для него идеально. Так что, конец? Узнает ли она когда-нибудь, что случилось с Кларксоном? Как она докажет, что Форест отравил вино Барбарани?