Онлайн книга «Женщина для утех семьи Бэкхейм»
|
Он поглаживает меня по спине, ягодицам и бёдрам, но в этих прикосновениях почти нет ничего сексуального, скорее, он хватается за меня, как ребёнок, которому приснился кошмарный сон, за прибежавшую впотьмах мать. И я сдаюсь в попытках воззвать к здравому смыслу и чувству долга, тоже обнимаю хозяина и глажу его по голове, как ребёнка: — Ш-ш-ш. Не знаю, что ему больше нужно в данный момент: тишина или сочувствие? Но поддакивать в том, что касается лорда Соделя, я не могу. — А ваша мать? Она вас любила? — Да, но… — мне почти нечем дышать, как от омерзительных алкогольных паров, так и от его объятий, больше похожих на пытку. — Отец и её не любил, а я был на неё похож. Я так хотел заслужить его признание, его уважение, но не понимал, что это было попросту невозможно. Наверное, это какое-то семейное проклятие. Я терпеть не могу Асгаю, эту самодовольную суку, захлебывающуюся собственной желчью, Содель всегда изменял Карисе, дети нас не любят… Авертер в чём-то прав: не нужно продолжать этот поганый род. — Не всё так плохо, — сказала я, — У вас есть сын и… — Лавтур ничтожество, — почти трезвым голосом отрезал лорд Ликор и укусил меня за ухо. — Настругает пару-тройку сопливых детишек со своей драной кошкой, невестой, а слюнями будет капать на других. Ты ж моя сладкая, как хорошо, что ты пришла… Ты знала, что мне так плохо, да? — Будет плохо, очень плохо, если вы не проводите в последний путь собственного отца! — я снова безуспешно попыталась высвободиться. — Ну же, давайте, вставайте, и… — Ну-у-у, милая, давай потом, хватит дёргаться. Не в таком же виде, я весь… Чорай знает в чём, пусть думают, что я… болен, — он закидывает на меня бедро и продолжает посапывать куда-то в шею, а потом совершенно нелогично заключает. — Знать бы, чьих рук это дело, его смерть, сам бы разорвал на куски… — Кто мог его убить? — после небольшой паузы спрашиваю я. — Если бы знать! Этот каменноголовый Миёс, агент полиции, никогда не догадается, думаю, мы так и не узнаем правды. Отец мотался с какими-то миссиями в Ирталию, пока его не списали в расход из-за слабого сердца и раненой ноги. Он, знаешь ли, получал письма с угрозами — как тебе? И лет этак десять назад к нам и молодчиков каких-то подсылали, с ружьями, пытались папашку подстрелить. То ли отомстить, то ли… Чорая им в задницу. Не хочу никуда идти. Да что ж такое-то! — Вставайте немедленно! — я рявкнула так, как никогда не решалась ещё до этого говорить с хозяином. — Всё это чушь полная, я имею в виду, лорд Викон очень любил вас, и очень сожалел, что столь многого не додал вам… в детстве. Я знаю, он мне сам не раз говорил, он был со мной откровенен. Ложь во спасение отвергается Изначальным, но зато она всегда соответствовала моим личным моральным нормам, в которых первым пунктом стояло выживание, и только потом самоуважение и прочее. Стояло, пока я не встретила лорда Авертера… — Он очень любил вас, просто не мог сказать напрямую, не всегда легко подобрать нужные слова, особенно когда упущено столько шансов… Лорд Викон обнимает меня крепче, а потом я чувствую, как подрагивает его крупное бесформенное тело, а редкие капли падают мне на оголившееся плечо. Какое-то время я продолжаю гладить его по волосам, как малолетнего ребёнка, а потом решительно высвобождаюсь из опустившихся рук и выскальзываю из нашей укромной ниши, точно змея. С сожалением кошусь на погасшую чёрную свечку — нет в этом доме покоя, нечего и мечтать понапрасну. |