Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 68 – Ефимия Летова

Надо было просто любезно поблагодарить лорда Авертера, извиниться за причинённое беспокойство, и тогда, несколько дней спустя, можно было бы обратиться к нему снова с какой-нибудь пустяковой просьбой, а потом… Я вспомнила, как, не контролируя себя, потянулась к его губам за поцелуем и снова застонала, сжала зубами подушку.

Мало тебе, Римия? Хотел он чего-то там или не хотел, важно другое: у него есть выбор, укладывать в постель тебя или какую-то другую женщину, или молиться, сколько влезет, своему распрекрасному Творцу и не укладывать никого.

А у тебя никакого выбора нет. С тебя и спрос.

Хотелось уснуть и не думать о том, что завтра состоятся похороны лорда Викона, о том, с кем я проведу завтрашнюю ночь, не вспоминать взгляд лорда Авертера, когда мои руки ухватились за ремень его брюк, не гадать о том, что бы случилось, если бы его оцепенение продлилось чуть дольше. С первыми двумя задачами я справилась успешно, с остальными позорно провалилась, и единственным результатом моих терзаний было клятвенное обещание больше никогда не искать встречи с лордом Авертором, а если таковая состоится, избегать его и разговоров с ним до последнего. Впрочем, стоило мне закрыть глаза, и я словно наяву слышала его холодный, как зимняя сталь, голос: «Убирайтесь к дьяволу!» и бездну скрытых за ним эмоций, о природе которых он и сам, вероятно, не желал знать.

* * *

Прошло всего несколько дней со дня рождения леди Карисы, и вот замок Бэкхеймов снова принимал гостей. И хотя повод был совершенно другой, можно сказать, диаметрально противоположный, но в целом всё было до смешного похоже — но смеяться, разумеется, было не над чем. Насколько я помню, последнее празднование дня рождения лорда Викона проходило куда тише, практически в узком семейном кругу.

Похороны отмечались куда с большим размахом и пафосом.

Устраивают ли похороны после казни преступника? Лиока на мой вопрос в ужасе округлила и без того по-детски круглые глаза, забормотала «что вы еще выдумали, леди, как можно», но потом грустно покачала головой и призналась, что тела казнённых вроде бы сжигают без церемонии прощания с родными, ежели таковые у виновного вообще есть, и без традиционного отпевания и омовения служителем Изначального. Судя по её опущенным смущенно и несколько виновато глазам, слуги уже были в курсе предъявленного мне обвинения — спасибо гойде Сантиме.

Впрочем, какая мне разница⁈ Что обо мне думают сейчас, как будут хоронить потом… Можно подумать, при других обстоятельствах на мои похороны кто-то пришёл бы. Я вспомнила, как в детстве закапывала в землю утопленных и выброшенных в мусорную яму гойделом Лихоэром щенков, и поёжилась.

— На вечер вас пригласил к себе лорд Лавтур, — сообщила Лиока, меняя тему мрачного разговора. Она протянула мне ежеутреннее зелье от зачатия, а я представила, как заставляю Лавтура глотать эту дрянь, как он давится, хрипит, а я силой вливаю в него эту густую жижу. Будь он проклят, неужели даже сегодня никто не может оставить меня в покое?

Тем не менее, время до вечера у меня было, и я, позавтракав прямо в комнате, обложилась письмами: это были мои личные проводы лорда Викона. Я помнила их наизусть и теперь пыталась соотнести хранящиеся в памяти тексты и старые пожелтевшие листы от неведомой «изумрудной принцессы». Хорренхайский и ирталийский алфавиты были отдалённо похожи по начертанию, но нечего было и думать прочесть письма, а вот написание цифр было одинаковым и там, и там, на них я и ориентировалась. Вот здесь, например, и только здесь есть число шестнадцать. В этом письме Изумрудная принцесса рассказывала о своём детстве.