Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 259 – Ефимия Летова

Я рисую прутиком на песке:

М И Р И Я

Веду стрелочки от букв на новые места:

Р И М И Я

Магистр Эйгон не выглядит ни удивлённым, ни скептическим. Он смотрит на два имени на песке, которые я торопливо стираю мыском туфли.

— Мне страшно, вы понимаете? А вдруг… вдруг в этом что-то есть? Ведь тогда получается, что я и Авертер… мы с Авертером… Я не ханжа, уж кто угодно, только не я, и я не уйду от Аверта в любом случае, но ребёнок… Так же нельзя. Я слышала, подобные союзы противны небу, и дети могут рождаться больными, увечными… Скажите мне, что я сошла с ума, магистр Эйгон!

Тучи потихоньку затягивают небо, успокоившийся было утром дождь потихоньку вновь принимается моросить. На сером сюртуке главы Ордена герехтеров проступают тёмные пятнышки.

— Я не всеведущ, — магистр поднимает глаза к небу, словно только сейчас замечая холодную морось. — Отнюдь, как и любой из несовершенных и грешных созданий Изначального. Даже больше: один из самых несовершенных и грешных. Но, девочка моя хорошая, я уверяю тебя — всё в порядке. Между тобой и юным Бэкхеймом не стоит ничего, никакого кровного родства. Ты умная, очень умная и славная девочка, Римия, и всё же в ходе твоих размышлений есть один неучтённый тобою фактор.

— Но…

— Всё дело в том, что имеется ещё одно письмо, — наконец, проговаривает магистр. — Девятое письмо. Самое последнее. Я дам тебе его прочитать. На самом деле я носил его с собой уже в прошлую нашу встречу, но так и не решился отдать, а теперь жалею об этом.

— Девятое? — переспрашиваю я. — Но лорд Викон…

— Викон его не читал. Никто ещё не читал. Оно не было отправлено.

Чуть помедлив, магистр Эйгон достаёт из внутреннего кармана плотный белый конверт и протягивает его мне. А затем достаёт из другого кармана рубиновое кольцо в форме звезды. Вкладывает мне в руку и загибает немного озябшие пальцы.

— Откуда оно у вас? — изумляюсь я.

— Неважно, — качает головой магистр. — Главное, что оно было завещано тебе. У тебя и должно оставаться, а потом перейти твоим детям. Прочти последнее письмо, Римия из Римия. Может быть, после этого у тебя не останется сомнений и страхов.

Светлого дня тебе, моя Изумрудная принцесса!

В Хорренхае началась осень. Идут дожди. Жалкий старик, которым я стал после этих сорока пяти лет нашей разлуки, чувствует её особенно остро — ноют колени, болит голова, да и другие старческие и военные болячки иногда напоминают о себе. Никогда бы не подумал, что старость столь утомительна. А вот ты до сих пор красавица, и двигаешься легко, как ирталийский ветер. Нет, я лично не видел тебя, но один из моих людей по моей просьбе не так давно смог посетить званый благотворительный обед, на котором присутствовала и ты, так что мои утверждения не голословны. Ты всё такая же, и я рад тому, что ты по крайне мере не была одинока, что у тебя есть дети, достойные во всех отношениях дети, есть внуки… Дорогая моя, любимая моя девочка, кто бы мог поверить, что у нас с тобой когда-нибудь будут внуки! Меньше всего на свете, видит Изначальный, я хотел бы тревожить твой покой и бередить старые раны.

Я долго думал, несколько солнечных фаз писал и переписывал эти строки, не зная, стоит ли правда покоя. Твой рубиновый принц оказался отъявленным трусом, милая, впрочем, ты и так это знаешь.