Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 258 – Ефимия Летова

Вместе с Лиокой появились и вести о Бэкхеймах. Лавтура не арестовали, конечно, лорд Ликор расстался для этого с немалой суммой, но помолвка его с наивной и пылкой леди Мариссой расстроилась окончательно. После того, как шумиха, поднявшаяся после суда, немного утихла, глава рода Бэкхеймов отправил непутёвого сына в закрытое военное училище на севере Хорренхая. Не думаю, что такого взрослого раздолбая может исправить даже строгая военная дисциплина, впрочем, чем Чорай не шутит.

Новую женщину для утех лорд Ликор не взял. Леди Асгая притихла, одним словом тот год с лишним, что я не видела своих бывших хозяев, они жили самой обычной жизнью. Выслушав отчет говорливой Лиоки, я пожала плечами. Не было у меня ни мстительности, ни злорадства. Я не желала никому из Бэкхеймов зла.

Прошло ещё несколько солнечных фаз, и я узнала, что гойдел Лихаэр, мой отчим, сыгравший столь роковую роль в моей судьбе, погиб в пьяной драке в одной из близлежащих таверен. Таким образом, я получила во владение свой бывший дом, но, опять же, посоветовавшись с Авертом, передала его в собственность Ордена герехтеров — в будущем там будет организован ещё один небольшой приют для самых маленьких сирот. Всё равно я не стала бы жить в доме, в котором бушевали призраки моего прошлого, а денег нам с Авертом теперь хватало сполна. Собственно, именно об этом мы и беседовали с магистром Эйгоном три недели назад. Авертеру во время этой встречи было явно не по себе, но магистр Эйгон никоим образом не дал понять бывшему ученику, что осуждает его жизненный выбор. А сейчас я позвала его опять сама — и сделала это без ведома Аверта, дождавшись, пока он уедет на службу на целый день.

— Рими… Что-то случилось?

— Можно сказать и так, — нервная усмешка никак не хочет уходить с лица. — Вопрос не терпит отлагательств.

— Вот как? — теперь в его обычно бесстрастном голосе звучит беспокойство.

— Я… — неуверенно сглатываю, но всё-таки продолжаю. — Магистр Эйгон, есть одна проблема, которую… в общем, я хотела бы спросить вашего совета.

— Именно моего? — он удивлённо приподнимает брови, а я чувствую себя снова как тогда, на суде, да нет, ещё хуже — распятой в детском альбоме иголками бабочкой.

— Вашего. Это, пожалуй, единственная вещь, по поводу которой мне не хочется говорить с Авертером. Но вы… наверное, это глупо, но вы кажитесь мне буквально всеведующим. А мне… мне очень страшно.

Я обхватываю себя руками, а магистр смотрит на меня сверху вниз пронзительно и в то же время по-доброму. И я решаюсь.

— У меня ребёнок будет, — и, не давая ему продолжить, быстро-быстро говорю сама. — Ещё никто не знает, Аверт не знает, и мне нужно решить, что с этим делать. Подождите, дайте мне договорить, пожалуйста. Всё не так просто, как могло бы быть, и если вы скажете мне, что я сошла с ума, я буду только рада. Смотрите, — я достаю из-под глухого ворота платья подвеску моей матери с гравировкой и вкладываю в протянутую ладонь магистра, а тот разглядывает её. На задней поверхности четыре буквы: РИМИ. — Моя мать не очень-то меня любила, но оставила мне это украшение. Я всё думала, зачем эта надпись, пока мне не пришла в голову такая абсурдная мысль… А если это всё же не моё имя, а название города? Моя мать родилась сорок пять лет назад, как раз почти год спустя после осады ирталийского города Римия, и она не знала своих настоящих родителей, выросла в приюте, — я проговариваю это всё торопливо, даже не потому, что боюсь, что магистр Эйгон остановит и высмеет меня, а потому, что мне самой всё это кажется нелепым, невероятным. И в то же время однажды промелькнувшее подозрение не даёт покоя. — У неё не было больших денег, никогда — но откуда-то взялась такая дорогая изысканная вещь. Это настоящий изумруд, я узнавала! А у лорда Викона было кольцо с рубином. Рубин и изумруд, магистр Эйгон! И вот ещё. Смотрите.