Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 105 – Лолита Моро

— Черным драконом обратиться не желаете, господин? — с невинной простотой обратился ко мне батлер. Заглянул в щель рогож крытого возка, — или Неназываемым? Быстрее двигались бы, господин.

— Нет! — нервно и визгливо, словно барышня в критических днях календаря, отказался я.

Меня опять тошнило от высоты, драконьего привкуса ртути во рту. Сломанная нога ныла, как чужая. Я хотел одного — покоя. Снег повалил мокрыми хлопьями. Но круглая башня форта уже чернела сквозь влажную пелену.

— Зина, что это?

На форштевне башни развевался и даже плясал на ветру бело-розовый стяг. Кто посмел?!

— Боюсь, что это символ Всеблагой Заступницы, — проговорил камердинер. Негромко, но твердо.

— Кто посмел?!

Я схватился за борта телеги и сел прямо. Заорал, как фельдфебель:

— Это мой кордон! И только мой штандарт тут может быть!

— Давайте доедем и узнаем, господин, недолго осталось, — тихим голосом, каким успокаивают непослушных детей, проговорил Зина.

Хегг

От сурового аскетизма моих здешних апартаментов не осталось и следа. Ковры покрыли холодные камни пола в три слоя. Печь в центре гудела, раздавая тепло и запах березовых поленьев. Убогий дощатый топчан устлали перинами и забросали подушками в халифатском стиле. Мой рабочий стол, покрытый льном и камчатным бархатом, ломился яствами, какие только душа пожелает. От золотистого винограда, пушистых персиков и прозрачного лукума до редких паштетов и запечённых в зайцах перепелов. Ушастое кресло рядом, точно не мое, темно-синее и бархатное, украшенное каплями горного хрусталя, ждало мой бедный зад, отбитый в ледяной дороге изрядно. Маленькая банкеточка имелась тут же, чтобы успокоить мою измученную ногу.

Я доковылял до кресла, сел, пристроил конечность на покой, выдохнул и сказал:

— Ладно. Где она?

— Я тут.

Я с интересом поднял глаза на голос.

В здешнем пантеоне мы числимся антагонистами. Не зря Последний — мое второе имя. Я крайний в первой лиге божеств. Второе имя Всеблагой Заступницы — Любовь. Она несет Жизнь и Счастье. Я творю Похоть, Вход и Выход, в том числе и последний исход. Да. И она тоже крайняя, но с Начала.

Всеблагая могла бы быть по красивее. Идеальное лицо, соразмерная фигура. Волосы зачем-то выкрасила в розовый цвет…

— Тебе не нравится? Да что ты можешь понимать в красоте! Ты жалкий картежник с Площади Империи! — рассердилась богиня, услышав мои мысли.

— Да я инвалидом безногим баб перевидал больше, чем ты яблок в жертвенниках своих храмов, — я усмехнулся, не ожидал, что она так разобидится, — а уж перетрахал…

Я махнул рукой и отвернулся. При резком повороте головы вернулась тошнота. Я почуял левой щекой теплый влажный воздух. Ванна?

— Да! Я позаботилась о тебе. Велела горячую воду приготовить…, — проворчала Всеблагая.

— И купать меня будешь? — я начал добреть. И чо я к ней привязался? Красивая баба…

— Так и быть, искупаю, — тут же откликнулась девушка с розовыми волосами.

Она моментально оказалась за моей спиной. Расстегивала пуговицы и ремни, лезла тонкими пальцами с серебряными ноготками всюду и мешала Зиновию, как только могла.

— Чур, не лапать! — сказал я, щелкая по нежным пальцам богини, — я этого не люблю!

Всеблагая громко расхохоталась, обхватила меня за талию и помогала, пока я прыгал на здоровой ноге к деревянному корыту с водой. Делала вид, что поддерживает простыню на моих плечах.