Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 93 – Татьяна Матуш

— Увы, — я развел руками, — автора зовут иначе.

— И что же, имя этого выдающегося ученого слишком громкое, чтобы его называть?

— Пока нет. Но ровно через тринадцать лет он перевернет науку. Вы это увидите. Ждать осталось недолго.

Вы создаёте симфонию из металла и дерева, но чтобы перемещаться во времени, нужно играть на струнах самого пространства-времени. Это требует энергии, выходящей далеко за пределы того, что может создать любой механизм. Ваш «Механический дзен» — это просто красивая метафора, но не наука.

Смородин подался ко мне. Он улыбался, но в глазах мелькнуло нечто большее, чем просто скепсис — это был интерес, возможно даже подозрение. Пальцы отстучали по деревянной кафедре неравномерный ритм.

— Вы забавно подыгрываете мифу о «научном мессианстве», — сказал он, скрестив руки на груди. — Но, раз уж вам, судя по всему, открыта истина, поделитесь: какое же явление предстоит нам наблюдать, чтобы не пропустить вашего гения? Это будет новая эээ… Вифлеемская история?

К изумлению Смородина, я сдержанно кивнул:

— Определенно, так. На научном небосклоне эта звезда вспыхнет еще ярче. Мы увидим не просто новые уравнения, мы приблизимся к познанию самой природы света и материи.

Тишина была такой плотной, что упади иголка, это услышали бы все. Я кожей почувствовал, как в воздухе повисли неверие и возбуждение.

Пригодилось, однако, умение захватить внимание аудитории. Все-таки талант не пропьешь!

— Прошу вас, — добавил я, — запомните этот миг. Время уже движется к новому знанию. И однажды вы сами станете его частью. Развернуть его назад или хоть как-то затормозить нельзя.

Я встретил взгляд Смородина, холодный, полный напряжения. Ни грана досады за сорванную лекцию.

Этот человек смотрел на меня так, словно видел нечто, что изменит его мир. Он ещё не был готов признать это. Но уже чувствовал загривком. Или пятой точкой.

…Вот это интуиция, я снимаю шляпу!

Город дышал сыростью позднего летнего вечера и после жаркого дня она была даже приятной. Я поднял воротник, чтобы ветер не задувал под ворот. На высоких деревянных мостках, где скрипели доски, уже чувствовалось дыхание реки. Город оживал после трудового дня: где-то слышался звонкий смех, где-то гулкий топот лошадей по булыжникам мостовой. Газовые фонари отбрасывали длинные тени, делая улицу почти мистической.

Я поймал себя на том, что прогулка… доставляет мне удовольствие. Что за удивительная скотина — человек? Закинь его хоть к черту на рога — он и там найдет себя в резьбе по кости. А с другой стороны — ситуация, так сказать, располагала. Впервые за четыре очень нервных дня я смог немного выдохнуть: у меня были документы… Поддельные, но как сказал тот, кто мне их выписал: «Не сумневайтесь, господин хороший, от подлинных бумаг государевых ни один городовой не отличит даже на зуб. Потому что это они и есть. Бланки правильные, печати какие нужно. Даже чернила те же самые».

Отличались бумаги лишь рукой, которая, после граненого стакана Полынной, «для вдохновения и на удачу», твердо и с неописуемой легкостью вывела все четыре положенные подписи. И как не сличал я с подлинником, щуря глаза и напрягая остатки зрения, так и не увидел разницы. Будем считать, первую проверку бумаги прошли.

Я оставил в трактире, где обедал и немного работал такой нужный мне человек, целых пятнадцать рублей — дикие деньги, как не смешно звучит. Если прикинуть стоимость целкового, обеспеченного золотом, да сделать поправку на инфляцию — фальшивые документы обошлись мне примерно в двести тысяч с длинным хвостом.