Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 105 – Татьяна Матуш

— Важно, Ярик, то, что нас двое, а ты один. А еще — мы вооружены. Так что ты сейчас перестанешь выкаблучиваться и ответишь на все вопросы.

— А то что? Бить будете? Или в отделение сдадите? — встопорщился студент.

— Зачем? — неподдельно удивился Смородин, — доведем до березнячка, пристрелим да и скинем в овраг. То-то волки рады будут. Ты, конечно, не конь и даже не корова, но хоть какое-то мясо.

— Блефуете, — не поверил Ярик, — нипочем вы этого не сделаете.

— Отчего же? Не вижу к тому никаких препятствий, — Смородин полез, было, в карман за сатиновым платком, чтобы обтереть руки… Студент дернулся.

— Мои товарищи отомстят за меня.

— Ваши товарищи с омерзением плюнут на вашу могилу, — этот артист погорелого театра все же довел начатое до конца, очистил руки, тщательно оттер ногти и спрятал платок обратно. — Они же не будут знать, что тут приключилось. Они будут искать сведения о вашей судьбе. А за сведениями ваши, так сказать, товарищи, придут ко мне… Дальше объяснять, или сами сообразите, господин Горбачев?

— Правду в овраге не закопаешь!

— Поменьше пафоса, Ярик, — посоветовал Смородин, — вас пока не расстреливают. А если вы прекратите валять ваньку и расскажете толком, что вы здесь делаете и что происходит, то проживете долгую жизнь. Может быть, даже увидите, как солнце свободы восходит над Темницей Народов, почему бы нет. Вы для этого достаточно молоды.

— Да что там рассказывать, — сорвался Ярик, — там за каждым кустом по жандарму, такое впечатление, что Шуваев собрал всех… В городе сейчас можно хоть губернатора взрывать, никто и не почешется. Некому чесаться.

— Вы не преувеличиваете, молодой человек? — аккуратно спросил я.

— Преувеличиваю? — Ярослав дернулся, но, встретив взгляд Смородина, стушевался и остался сидеть. — Да я сам видел. Взвод казаков на переправе. Еще двое на мельнице — видел, как они с деревенскими пили. Возле церкви трое в кустах околачивались, один из них потом отправился к помещичьей усадьбе.

— А остальные? — заинтересовался Смородин, даже перестал вытирать грязь с сюртука.

— Часть уже на подступах к лесу. Прячутся плохо, все деревенские давно заметили. Староста, и тот сказал: «Что-то неладное будет».

— Зачем же они так открыто? — удивился я.

— А зачем скрываться? — Ярослав уставился на меня. — Им же теперь всё равно, главное — накрыть нас всех разом. И машинку взять… надеюсь, парни догадаются ее поломать.

Я задумался. Если Шуваев стянул к поместью такие силы и явно не пытался остаться незаметным, значит, он уверен в своей правоте. А это опаснее всего: жандармы уже решили, что Ксения и её команда — не изобретатели, а преступники. И у них приказ стрелять на поражение.

— Значит, у нас совсем мало времени, — заключил я.

Смородин хмыкнул, в его голосе послышалась горечь:

— Никакого, если точнее.

— Тем лучше. Меньше времени на ошибки.

Я протянул руку Ярославу, который сидел с обреченным видом. Тот нехотя принял её, поднялся, и мы двинулись к коляске.

* * *

Встретить бабу с пустыми ведрами — примета скверная, но выбирать не приходилось, день неумолимо катился к вечеру, а про ночную жизнь русская деревня конца девятнадцатого века ничего не знала. Пришлось хватать и расспрашивать что попалось.

— Хозяйки в поместье нет, уехала поутру, — сообщила дородная тетка в темном платке, повязанном как у Ксанки в «Неуловимых мстителях». Неужели удобно, жарко же? На меня она смотрела подозрительно, хотя я умылся и кое-как почистился в речке, а по пути к усадьбе даже почти просох.