Книга Отблеск золота, страница 117 – Виктория Арана

— Но ведь вы не сошли с ума? — неожиданно спросила она.

— Так я и не держался обособленно от других драконов, — Валисия видела, как его губы растянулись в улыбке. — Но, признаюсь честно, с каждым годом становится всё сложнее держать в контроле разум, зверь всё время норовит вырваться наружу.

— Как вчера?

— Да, — тихо ответил он. — Мне, отчасти, даже стыдно. Давно я не терял самоконтроль.

— У каждого есть право выйти из себя, — она убрала руку с его груди и повернулась на спину.

Они умудрились уснуть прямо так, на земле. Валисия ненавидела спать без одеяла, но жар от Уоллеса разморил её. Она даже не замёрзла, как бывало в её постели. Наоборот, утром она открыла глаза от духоты. Даже на улице находиться рядом с ним было сложно.

Сближение, которого она так старалась избежать, стремительно происходило. Валисия грустила и ненавидела себя за слабость. Ведь каждый раз, когда он словно невзначай касался её руки, она больше не пыталась разорвать контакт. Наоборот, она наслаждалась им. Каждый вечер она закрывалась в своей комнате, пытаясь сохранить между ними хоть какую-то дистанцию, и морально уничтожала себя за бесхребетность.

Уоллес же действовал, как настоящий стратег. Он заводил темы, которые были ей небезразличны, из-за чего Валисия практически никогда не могла удержаться, активно вовлекаясь в разговор. Они обсуждали устаревание системы обучения в академии, нарушение прав женщин из-за устоявшихся традиций, надлом в обществе из-за отсутствия равноправия. Он всегда коварно занимал её сторону, и она не знала, правда ли капитан так думает. Но в пылу разговора никогда не заостряла своё внимание на этом.

Лошадь начала более-менее подчиняться ей. Она прекрасно понимала, что ей предстояли долгие годы учёбы, если она хочет по-настоящему освоить этот навык. Но доскакать до Ниршаха у неё уже получилось бы. Да, она, скорее всего, отбила бы себе всё, что только можно. И даже возможно несколько раз упала бы. Но точно смогла бы добраться до точки назначения.

Верховая езда уже не казалась ей наказанием. Почувствовав единение с животным, Валисия с радостью чистила её шерсть, кормила с рук и просто проводила время в конюшне. Лошадь начала радоваться ей и ласке, которую она дарила. Валисия чувствовала настоящее счастье, живя в этой далёкой уединённой глуши. Она поняла, что с радостью бы провела тут всю оставшуюся жизнь, но Уоллес… Он начал страдать.

Всё чаще в их разговорах возникала тема армии. Он скучал по своей работе и по своим подчинённым. Уоллес по-настоящему переживал за них и много думал о том, что происходит в казармах. У них не было даже газет, они находились в информационном вакууме. И если Валисия получала от этого удовольствие, он — нет.

Ей хотелось поддержать его. Ведь в этом была очередная пропасть между ними. И от этого что-то ныло глубоко внутри неё. С каждым днём она всё сильнее привязывалась к нему и всё ярче чувствовала боль от предстоящей разлуки. Жизнь, которую он мог предложить ей, была не той, что она хотела. Валисия кляла судьбу за то, что она свела их именно в момент, когда она находилась на распутье. И что теперь ей нужно было выбирать между чувствами и самой собой.

Она сидела, закутавшись в плед, в конюшне и думала об этом. О том, что было ей важнее. И отчётливо понимала ответ на свой вопрос. Он вызвал внутри бурю эмоций, которую она едва могла обуздать. И больше всего этому мешал Уоллес, зашедший внутрь. Он лёг рядом с ней на солому, сложив руки под головой. Ей сразу же стало благоговейно тепло.