Книга Пятое время года, страница 42 – Анюта Соколова

— Даже не мечтай, – протянула я. – В тот день, когда тебе придётся меня раздевать, я буду или при смерти, или мёртвой.

— Есть и третий вариант, – ухмыльнулся Рен.

— Какой?

— А ты подумай.

Думать я была не в состоянии. Сползла с кровати, скинула мокрое пальто и влажную одежду. Платье госпожи Лисаны вернуло мне хорошее настроение. Вернулся нагруженный свёртками Рен, который тоже переоделся в свободные брюки и рубашку.

— Возрадуйся, вредная ведьма. Кроме печенья, я нашёл масло и сыр. Батон, правда, позавчерашний, но госпожа Мур-Мур уговорит госпожу Мурье не капризничать.

— Госпожа Мур-Мур считает, что в этом и вся прелесть. Когда на обед деликатесный черепаший суп и перепёлки, а на ужин – чёрствый хлеб с сыром. Ты запер дверь?

— Запер, запер. Разделочная доска и нож у тебя найдутся?

— Поищи на кухне.

Влажные волосы Рена тоже вились. Я зацепилась взглядом за завитки на шее и заметила тонкие белые ниточки шрамов, убегающие под рубашку. Потянулась рукой, отогнула ворот. Боги!

— Тебя что, шинковали?!

— Не смотри, – он мягко отвёл руку и оправил ворот. – Не надо. Я весь такой… полосатый.

— Ты же знаешь: верное средство заставить меня что-то сделать – сказать «не делай», – я опять задрала ткань, провела пальцем по ровным полоскам. – Ноют?

— Иногда. К плохой погоде, как у старого деда. А спина у меня в клеточку, можно играть в крестики-нолики.

— Рен, – я уткнулась носом в его висок, – почему у меня такое чувство, что всё это – моя вина?

— Прекрати. Не ты подсказала коронованной сволочи уничтожать одарённых и не ты водила рукой палача. Мы будем ужинать здесь или пойдём на кухню?

Я оглядела беспорядок с неразобранными коробками на полу и сваленной в кучу мокрой одеждой.

— На кухню. Если я буду на это смотреть, то подорвусь наводить порядок. Будь добр, повесь на вешалку хотя бы пальто.

— Его придётся отдавать в чистку, – Рен кивнул на бурые подтёки.

— А кто виноват? «Тебе пойдёт стальной», – передразнила я. – С чёрным цветом таких проблем не было!

— Можно подумать, ты всегда следуешь моим советам!

— Вообще-то следую, – проворчала я. – За редким исключением. Кстати, почему ты не заметил, как я похорошела?

— Для меня ты и так была слишком хороша, – Рен понёс свёртки на кухню, не дав мне возможности ответить.

Он издевается? Я вздохнула и потащилась следом. Через четверть часа я признала, что булка с маслом и сыром, которую запиваешь горячим сладким чаем, – пища Богов. Никакие рестораны и черепашьи супы в подмётки ей не годятся. И можно не строить из себя светскую даму, смело откусывать неприлично большие куски, подбирать крошки и облизывать масленые пальцы, потому что стесняться Рена – всё равно что стесняться саму себя. Дождь барабанил по подоконнику, по стеклу стекали ручьи, уюта добавляла керосиновая лампа с абажуром из матового стекла, за которой Рен сбегал в свою квартиру.

— Десять вечера, – он зевнул. – Надо ложиться спать. Завтра мне рано вставать, начальник управления собирает всех на совещание. Часа два пустопорожней болтовни и набивших оскомину поучений. Зимние праздники – самое напряжённое время, возрастает количество пьяных драк, горожане в подпитии засыпают прямо на улице и замерзают, наша задача – предупреждать несчастные случаи, и всё в таком духе.