Книга Пятое время года, страница 36 – Анюта Соколова

— Хорошая служба, – хмыкнула я. – Несколько часов в день за бешеные деньги.

— Госпожа Мурье, – Совье поднял голову, – за эти несколько часов вы выполнили месячную работу пяти-шести человек. Их жалование составляет от двухсот до трёхсот злотых. Посчитайте, пожалуйста, сколько денег вы сэкономили Её Величеству только за сегодня. Когда я говорил, что готов увеличить оплату ваших услуг вдвое, я не шутил.

Экипаж остановился напротив входа в дом.

— Доброго вечера, – пожелал мне Совье.

— Доброго вечера, – эхом откликнулась я.

Не успела я войти в дверь своей квартиры, как доставили коробки от госпожи Лисаны. Туфли, полусапожки, вечерние туалеты, изящное бельё, тончайшие чулки, платья, в которых не стыдно явиться на приём к королеве… Неожиданностью стали песцовая накидка и полушубок из светло-серебристой норки. Когда я развернула накидку, из неё выпала записка. «Простите мне эту наглость, но я немного изучил ваш характер. Считайте это униформой. К. С.» Крупный, размашистый, уверенный почерк.

Сначала я разозлилась, потом рассмеялась. Совье действительно неплохо разбирался в людях вообще и во мне в частности. Попробуй он предложить мне подарок лично, я возмутилась бы и отказалась. Но ни одна женщина не устоит перед роскошью, которая ей уже принадлежит. К тому же в чём-то Совье был прав: в такие дома, как сегодня, нельзя прийти в потрёпанном пальто госпожи Мур-Мур. Дорогие меха будут моей служебной одеждой, так и надо к ним относиться.

Раздался звонок, и я открыла, как была, в накидке, не сомневаясь, что это запоздавшие посыльные.

— Ничего себе! – присвистнул Рен. – А поведай-ка мне, Мур-Мур, как при жалованье в пятьсот злотых можно купить песца за полторы тысячи?

— Ты год страдал: мол, я хожу в обносках, – гордо выпрямилась я. – Что опять не так?

— Я же не ожидал, что ты из крайности бросишься в крайность.

Рен вошёл, оглядел сложенные коробки и намётанным глазом зацепился за записку. Разумеется, он тут же её прочёл и хищно усмехнулся:

— Вон оно что! Господин особист решил за тобой приударить?

— Тебя не учили, что читать чужие письма дурно? А уж если читаешь – то хотя бы только то, что написано, а не выдумывать всякий вздор!

— Всё та же наивная Дея, – Рен зло прищурился и смял записку в кулаке. – Ничего не замечает, пока не ткнёшь её носом, и даже тогда будет упираться до последнего. Ты считаешь, всем своим сотрудницам Совье дарит дорогие меха?

— Тем, которых он возит на обед к министрам, – несомненно. Совье профессионал, если тебе хоть что-то говорит это слово!

Бумажный шарик, в который превратилась записка, полетел в мою сторону:

— Он неглупый мужчина с отличным зрением. Не удивлюсь, если он разглядел тебя и в обносках, а его приглашение на службу лишь способ сблизиться с тобой!

— Боги! – я закатила глаза. – У тебя помутнение рассудка? На каком основании ты вообще лезешь в мою жизнь? Ухаживает за мной Совье, не ухаживает… Тебе-то что за разница?

— Не хочу, чтобы ты совершила очередную ошибку! – он с силой пнул ногой шляпную коробку.

— Всё тот же вспыльчивый Рен, – издевательски передразнила я. – Когда заканчиваются аргументы, в ход идут руки и ноги. Тогда ты пробил кулаком дверь, сейчас всего лишь помял картон. Стареешь?

— Ты тоже не молодеешь! – огрызнулся он.